Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Часть вторая 17 страница






— Капитан Шерман, — представился он с легким немецким акцентом и пожал руку агента. — А вы — господин Фосетт?

— Доктор Фосетт.

— Да, конечно. Вы ведь биолог?

— Именно так, — ответил Пендергаст, повысив голос. — Как я уже объяснял этим людям, я проехал полмира, чтобы завершить свои исследования исключительной научной важности. Что подтверждают письма от губернаторов двух бразильских штатов, а также из Британского музея и Королевского энтомологического общества, сотрудничающего с Sociedade Entomoló gica do Brasil. — Это название он произнес с чудовищным акцентом. — Я требую, чтобы ко мне относились с почтением. Если меня вынудят повернуть назад, вас ждет судебное разбирательство, я вам обещаю, сэр. Очень серьезное разбирательство!

— Конечно, конечно, — примирительно сказал капитан. — Если я могу…

Пендергаст не желал успокаиваться:

— Я разыскиваю бабочку Королева Беатрис, Lycaena regina, которую считают давно вымершей. Последний раз ее видели в кратере Нова-Годой в тысяча девятьсот тридцать втором году. Я двадцать лет работал…

— Да-да, — нетерпеливо оборвал его капитан. — Я понимаю. Не стоит так волноваться, и не нужно никаких разбирательств. Вы можете пройти. Мы никому этого не разрешаем, но для вас готовы сделать исключение. На непродолжительное время.

— Хорошо, — ответил Пендергаст. — Это очень любезно с вашей стороны. Очень любезно. Если нужно уплатить какие-то сборы…

Капитан замахал рукой:

— Нет-нет. Единственное, на чем мы настаиваем, — с вами должен пойти сопровождающий.

— Это еще зачем? — нахмурился Пендергаст.

— Мы привыкли к уединенной жизни, и кое-кому может не понравиться присутствие посторонних. Вам нужен сопровождающий, прежде всего для вашего удобства и безопасности. Сожалею, но это условие не обсуждается.

— Ну что ж, если это необходимо. Но я собираюсь бродить по лесу в любую погоду, и было бы лучше, если бы со мной отправился человек, способный выдержать большие физические нагрузки.

— Разумеется. А сейчас я должен проводить вас в ратушу, где мы сможем оформить все необходимые документы.

— Это мне нравится гораздо больше, — заявил Пендергаст, усаживаясь в джип рядом с капитаном. — Это замечательно. В самом деле замечательно.

Пока они ехали по городу, Пендергаст с нескрываемым интересом смотрел по сторонам. Дождь постепенно затихал, ветер уже начал разгонять тучи, и видимость улучшилась. Широкие улицы с аккуратно оштукатуренными домами вытянулись вдоль берега изумрудного озера. Хотя город был построен не раньше середины прошлого века, архитектура и планировка улиц с булыжными мостовыми в точности воспроизводили атмосферу старых баварских поселений, вплоть до крутых каменных лестниц на набережной, вывесок ручной работы, черепичных крыш и фахверковой конструкции больших общественных зданий.

Нарядная набережная из тесаного камня вела к ухоженным причалам и докам, возле которых были пришвартованы ярко окрашенные рыбацкие лодки и несколько катеров. Дальше все скрывал туман, само озеро пряталось за пеленой дождя, а остров посередине его лишь угадывался тускло-серым силуэтом.

Город резко закончился и сменился лесом, где росли необычайно высокие араукарии вперемежку с другими тропическими деревьями. Темная стена дикого леса, туман и надоедливый дождь резко контрастировали с опрятным, чистым, совершенно европейским с виду городом.

Возможно, именно из-за дождя улицы казались так устрашающе пустынными.

Через несколько мгновений джип подъехал к ратуше, фахверковому строению в псевдосредневековом стиле. Капитан провел гостя через обставленную по-спартански приемную с выстроенными как на парад рядами скамеек и далее, мимо служебных помещений. Следуя за Шерманом, Пендергаст оказался в просторном кабинете с широкими окнами, открывающими великолепную панораму озера. В камине горел огонь, за столом, украшенным вазой с прекрасными алыми розами, сидел розовощекий жизнерадостный здоровяк в тирольском национальном костюме. При этом глаза его оставались крайне невыразительными, словно стеклянные шарики, отражая падающий на них свет, но не излучая своего собственного.

— Burgermeister [87] Келлер, — представил его капитан. — Мэр Нова-Годой.

Келлер поднялся и протянул короткую пухлую руку.

— Я уже знаю, что вы ищете бабочку Королева Беатрис, — радушно произнес он на столь же безукоризненном английском. — Надеюсь, вы ее найдете.

Оформление бумаг было трудоемким делом, но справились с ним на удивление быстро. Пендергасту вручили официальный документ с печатью мэрии, предписывающий всем жителям оказывать ему посильную помощь. В это мгновение в кабинет вошел сухощавый человек лет тридцати пяти, с вытянутым подбородком и высоким выпуклым лбом, нависающим над светло-голубыми глазами. Толстая нижняя губа была намного длиннее верхней, отчего все лицо приобретало странную, несколько вогнутую форму.

— Это ваш сопровождающий, — объяснил мэр. — Его зовут Эгон.

— Вы можете отправиться куда пожелаете, за исключением берега озера и острова, — сказал капитан и добавил после многозначительной паузы: — Надеюсь, в ваши планы не входило посещение острова?

— О нет, — ответил Пендергаст. — Последняя Королева Беатрис была найдена в отдалении от озера. Нет никакой необходимости еще в одной поездке на лодке. Мне хватило и путешествия вверх по реке.

Мэр улыбнулся этой незамысловатой шутке:

— Очень хорошо. Эгон покажет, где вы можете переночевать. Эгон, проследите, чтобы герр доктор получил все необходимое.

Сопровождающий кивнул.

Пендергаст также благодарно наклонил голову:

— Спасибо, вы очень гостеприимны. Но мне не понадобится место для ночлега. Видите ли, на Королеву Беатрис лучше охотиться по ночам.

Они вышли на улицу. Солнце наконец-то пробилось сквозь облака и залило город мягким светом. Над озером медленно раздвинулась завеса тумана, открывая взгляду остров — конус застывшей лавы, увенчанный мрачной старинной крепостью с полуразрушенными черными башнями и зубчатыми стенами с провалами бойниц. На секунду солнечные лучи прорезали туман, и Пендергаст различил за стенами похожий на вспышку блеск металла.

Выглянувшее солнце удивительно преобразило город. Внезапно, словно где-то прорвалась плотина, улицы заполнились мужчинами и женщинами, спешащими по своим делам. Это напоминало кадры из старого кинофильма. Многие горожане были одеты по моде сороковых годов прошлого столетия. Женщины с завитыми челками в строгих жакетах и платьях с широкими плечами, мужчины в темных мешковатых костюмах и шляпах, покуривающие трубки. Некоторые носили рабочие комбинезоны, кепки или соломенные шляпы. Все они выглядели довольно привлекательно и принадлежали к классическому скандинавскому типу: высокие, светловолосые и голубоглазые. Многие ехали на велосипедах, другие шли пешком, кое-кто толкал впереди себя тачку или тележку. Но Пендергаст не заметил на улицах ни одного автомобиля, за исключением джипов времен Второй мировой войны с шоферами, одетыми в форму цвета хаки, и важными пассажирами в серых мундирах. Только они имели при себе оружие — пистолеты крупного калибра, а иногда даже штурмовые винтовки с увеличенными магазинами.

Прохожие останавливались и смотрели на Пендергаста, одни с праздным любопытством, другие с откровенной враждебностью. Потому что доктор Персиваль Фосетт выделялся в толпе, как белая ворона. Чего он на самом деле и добивался.

Пендергаст устремился к причалу, на ходу громко объясняя провожатому, что Королева Беатрис предпочитает прибрежные районы и появляется обычно перед рассветом, а не на закате, как думают все остальные. Эгон вроде бы и не слушал его, но без устали шагал вслед за ученым.

Лодки на пристани содержались в превосходном состоянии, хотя некоторые были намного большего размера, чем требовалось для рыбалки на озере. Кроме них, там стояли на приколе две моторные баржи с тяжелыми механизмами непонятного назначения, опять-таки слишком громоздкими для небольшой сельскохозяйственной общины. Трудно было даже предположить, как все это смогли доставить на отдаленное, изолированное озеро. Вечерело, и на причале царила деловая суета. Рыбаки перегружали дневной улов на тяжелые ручные тележки и сразу же обкладывали его льдом. Все они производили впечатление сильных, трудолюбивых и независимых людей — одним словом, идеальное общество. Пендергаст не заметил в городе ни одного бара или кафе.

— Скажите, Эгон, неужели в городе совсем не употребляют спиртное? Это запрещено?

Увы, он не дождался не только ответа, но даже слабого намека на то, что вопрос вообще был услышан.

— Ну хорошо. Пойдем дальше.

Он двинулся вдоль причалов. Непогода окончательно уступила место красивому, зачаровывающему закату. Огромный оранжевый шар солнца медленно опускался в багряные облака над противоположным берегом, отражаясь в воде и высвечивая силуэт полуразрушенной крепости на острове.

Позади дальнего причала виднелось странная композиция из трех огромных валунов, на удивление одинаковых по форме и размеру. Они возвышались над поверхностью воды на несколько футов и располагались треугольником на расстоянии приблизительно в десять ярдов друг от друга. Здесь Пендергаст остановился и оглянулся на город, спускающийся к озеру по склонам кратера. Удивительная картина чистоты, аккуратности и порядка. Добротные здания, белеющие свежей штукатуркой; ставни, расписанные в яркие голубые и зеленые тона; под многими из окон подвешены ящики с цветами. На улицах не видно никакого мусора, даже старых автомобильных покрышек, никаких надписей на стенах и заборах, ни одной бродячей собаки… или вообще ни одной собаки. А также пьяниц, бродяг и бездельников. Не слышно ругани, криков, громкого шума.

Помимо собак и мусора, в городе не хватало еще чего-то привычного. На улицах встречалось множество пожилых людей, но ни одного дряхлого старика, толстяка или калеки. И что особенно интересно, никаких близнецов.

Одним словом, не город, а прекрасная маленькая утопия, затерянная в джунглях Бразилии.

Когда на озеро опустились сумерки, в крепости зажглись огни. В ночной тишине стоявший на причале Пендергаст различил отдаленные звуки, доносящиеся с разных концов озера: гудение генераторов, металлический лязг механизмов, потрескивание электрических контактов и за всем этим — очень слабый, отдаленный крик какой-то птицы… или, может быть, истязаемого человека.

За причалами вдоль извилистой береговой линии раскинулся галечный пляж. Дальше, на расстоянии в четверть мили, сплошной стеной с острыми зубьями вставал лес. Как только солнце, опустившись ниже последнего слоя облаков и выдав прощальный фонтан света, исчезло за горизонтом, небо сделалось совсем черным.

Пендергаст вытащил из рюкзака красный фонарь. Затем повернулся к невозмутимому Эгону и произнес тихим, дрожащим от волнения голосом:

— Мой дорогой спутник, сейчас наступит время Королевы Беатрис.

Он побрел по пляжу, Эгон двинулся следом. Несколько лодок сохли на берегу, задрапированные в рыбацкие сети. Дальше пляж переходил в нагромождение скал, а еще несколько минут спустя биолог достиг опушки леса. Последний луч солнца блеснул за островной крепостью, едва различимый в свете прожекторов. Еще один отдаленный крик — птицы или человека? — пронесся над водой.

— Эгон, вы видите эти развалины? — спросил Пендергаст и показал рукой в сторону острова. — Зачем они так ярко освещены? Что там происходит?

В глазах провожатого, внимательно разглядывающих биолога, отражались крепостные огни.

— Опытное хозяйство, — в первый раз соизволил ответить он. — Животноводческая ферма.

— Ферма? — покачал головой Пендергаст. — Нет, меня это не интересует. Мне нужно в лес. — Он порылся в рюкзаке и достал еще один фонарик. — Это для вас. Пожалуйста, не пользуйтесь обычным фонарем. Королева Беатрис не выносит яркого света. Следуйте за мной, не отставайте и не шумите.

Он протянул Эгону красный фонарик и направился вглубь леса. Колючие ветки араукарий, переплетаясь с густым кустарником, преграждали дорогу. Земля была все еще влажной после дождя. Но Пендергаст, гибкий и проворный, как змея, легко продирался сквозь заросли, поводя красным лучом то в одну, то в другую сторону и держа сачок наготове.

— Не шумите! — прошипел он, не оборачиваясь, когда Эгон запнулся о корень и едва устоял на ногах.

Они продвигались вверх по склону. В этой части леса не попадалось никаких признаков присутствия человека; похоже, никто из горожан сюда не забирался. Совершенно дикая местность. И все же в этом лесу чувствовалось что-то неправильное.

— Вот она! — вдруг закричал Пендергаст. — Вы видели? Боже мой! Не могу поверить!

И он рванулся вперед через подлесок, мигая красным фонарем и суетливо размахивая на бегу сачком. Эгон окликнул его и бросился в погоню, но поскользнулся и упал лицом вниз.

Десять минут спустя, устроившись на массивной ветке приблизительно в тридцати футах над землей, Пендергаст наблюдал, как Эгон мечется по лесу, обшаривая мощным фонарем каждый куст и выкрикивая имя Фосетта хриплым от испуга голосом.

Он подождал еще полчаса, пока его провожатый не удалился на достаточное расстояние к югу. Затем с ловкостью обезьяны бесшумно спустился с дерева. Прикрепив к фонарю специальную коническую насадку, Пендергаст стремительно направился на север, поднимаясь по склону. Через полчаса он оказался на узкой кромке между двумя кратерами. Здесь он выключил фонарь. Деревьев вокруг было мало, и открывался хороший обзор на всю соседнюю котловину, освещенную яркой луной. Склон оказался довольно пологим, и на многие мили во все стороны на плодородной вулканической почве раскинулись поля и пастбища. Здесь была житница Нова-Годой, очевидно занявшая место бывших табачных плантаций. Микроклимат в котловине почти идеально подходил для сельского хозяйства. А на дальнем склоне виднелась россыпь мертвых черных холмов, напоминающих колпаки. К ним жались многочисленные амбары, сараи, оранжереи, сейчас, вероятно, пустые. Ни единого огонька не светило в бархатной темноте ночи.

По кромке кратера проходила едва заметная колея, и Пендергаст двинулся вдоль нее, пока не обнаружил другую дорогу, ныряющую вниз по склону, сначала довольно крутому, но ближе к полям почти сходящему на нет. Он добрался до первого кукурузного поля, чуть колышущегося в лунном свете, зашел в него и быстро зашагал к стоящим вдалеке постройкам.

На соседних полях, кроме кукурузы, выращивали и другие культуры — томаты, бобы, тыквы, пшеницу, рожь, хлопок и люцерну, а некоторые участки оставляли под пастбища для скота. Пендергаст миновал их, не сбавляя шага, и вскоре оказался на дальнем склоне котловины.

Он подошел к ближайшей постройке — огромному сборно-металлическому ангару с плоской крышей. Дверь была заперта на висячий замок. Несколько ловких движений, и замок упал на землю. Пендергаст приоткрыл дверь и проскользнул внутрь ангара, наполненного запахами машинного масла, солярки и земли. Он быстро осветил помещение красным фонарем и увидел стоящие вдоль стен разнообразные сельскохозяйственные машины: тракторы, культиваторы, плуги, бороны, сеялки, комбайны, прессы для упаковки соломы, экскаваторы и транспортеры. Все как один — устаревшей конструкции, но в отличной сохранности.

Пендергаст вышел из ангара с противоположной стороны. Из коровника справа раздавалось негромкое мычание. Слева выстроился ряд силосных башен. Прямо перед ним располагались оранжереи. Очень большая и богатая ферма, приносящая неплохой доход и содержащаяся в идеальном порядке. Но сейчас здесь никого не было.

Пендергаст осмотрел оранжереи. Застекленные стены мерцали в лунном свете. Там выращивались самые разнообразные цветы. В одной из оранжерей росли экзотические розы всех оттенков.

Дальше высились черные безжизненные холмы пепловых конусов [88] с высокими крутыми склонами. Пендергаст обошел один из них и остановился. Там стоял узкий и длинный сарай без единого окна, задняя его часть была засыпана пеплом.

Пендергаст подкрался к нему и прислонил ухо к двери. Сначала он ничего не услышал, но затем начал различать слабые звуки: внутри кто-то двигался, вздыхал, возможно, даже кашлял.

Дверь оказалась неожиданно тяжелой, сколоченной из толстых досок и обитой железом. Замок тоже был крепкий и надежный, но под натиском Пендергаста не продержался и минуты. Дверь бесшумно отворилась на смазанных петлях, и наружу вырвался отвратительный, удушливый запах. Внутри было абсолютно темно.

Пендергаст зашел в сарай, освещая дорогу красным фонарем. Оказалось, что это всего лишь вход в другое помещение, построенное под землей или, возможно, внутри пеплового конуса. Туда вели широкие стертые ступени каменной лестницы. Пендергаст остановился на верхней и выключил фонарь. Внизу он разглядел слабый красноватый огонек, зловонный запах немытых тел заметно усилился. Спустившись по лестнице, агент оказался в длинном темном тоннеле. Теперь звуки слышались отчетливее. Невнятное бормотание, стоны, храп — эти звуки наверняка издавали люди. Множество людей.

Прижимаясь к стене, Пендергаст осторожно двинулся вперед по темному тоннелю. В дальнем его конце горели два красных огонька. Они пробивались сквозь зарешеченные окошки тяжелых двойных дверей. Пригнувшись, Пендергаст подкрался к одной из них, ощупал замок, прислушался. За дверью кто-то ходил взад-вперед, вероятно охранник. Агент выбрал подходящий момент, когда охранник должен быть далеко от двери, приподнялся и посмотрел в окошко.

Он увидел большое помещение, освещенное несколькими тусклыми лампочками, свисающими на проводах с потолка. Ряды грубых трехъярусных нар уходили в темноту. Жалкие подобия людей, завернувшись в одеяла, лежали на них, забывшись в тяжелом, беспокойном сне. Время от времени кто-то из них просыпался и, словно призрак, шаркающими шагами направлялся в туалет у боковой стены, а потом возвращался обратно. Некоторые, видимо страдающие бессонницей, бесцельно бродили из угла в угол. В их усталых, безразличных глазах отражался лишь красноватый свет лампочек.

Все, кого Пендергаст не приметил на улицах Нова-Годой: калеки, больные, немощные старики и в особенности слабоумные, — все собрались здесь. Однако больше всего ужасало то, что их лица казались знакомыми. Несколько часов назад Пендергаст видел их в городе. Точнее, не этих людей, а их улыбчивых, жизнерадостных близнецов. Но в лицах этих двойников из подземелья читались отчаяние и безнадежность, слабоумие или психическая болезнь. Жилистые тела, потемневшая от загара кожа и мозолистые руки подсказывали, что этим людям приходится много работать в поле.

Краем глаза Пендергаст заметил, что охранник возвращается. Высокий, сильный и здоровый, он резко отличался от тех, кого охранял. В его присутствии, казалось, не было особой необходимости: эти бедняги не смогли бы решиться на бунт, побег или какое-то другое сопротивление. Все лица выражали одинаковую и полную покорность судьбе и смирение.

Пендергаст отвел взгляд от окошка и двинулся обратно к лестнице в конце тоннеля. Несколько минут спустя он жадно вдыхал свежий и прохладный наземный воздух. Но гротескные образы этих несчастных навсегда врезались в его память.

На этот раз Фелдер простоял в темноте под окнами библиотеки больше часа, вздрагивая то ли от холода, то ли от страха. Дом казался мертвым: не горели огни, не доносилось никаких звуков. А самое главное, не проходил по комнатам Дакчак. Наконец, собравшись с духом, доктор открыл окно и проник в библиотеку.

Оставив окно открытым на случай поспешного бегства, он долго стоял в холодной комнате и прислушивался. Ничего, ни единого звука. Как он и надеялся.

Фелдер продумал каждую деталь. Несколько ночей он наблюдал за библиотекой с безопасного расстояния, устроившись на ветвях туи. Все было тихо. Та ночная встреча с Дакчаком оказалась досадной случайностью. Судя по всему этот страшный человек не имел привычки по ночам прогуливаться по дому. Накануне мисс Винтур снова позвала доктора на чай, и ни она сама, ни ее слуга не проявили ни малейшего признака недовольства. Похоже, его ни в чем не подозревали.

Но Фелдер понимал, что долго так продолжаться не может. Он должен довести дело до конца сегодня ночью, пока не потерял остатки смелости. И так уже Констанс и «Маунт-Мёрси» начали казаться ему бесконечно далекими.

Он прошел вдоль шкафов, касаясь волнистой поверхности витражных стекол, чтобы не потерять ориентировку в темноте. Буква W, а значит и папка Александра Винтура должны находиться в самом конце, у дальней стены, возле раздвижных дверей, ведущих в коридор. К счастью, сейчас двери были плотно закрыты.

Фелдер остановился у предпоследнего шкафа и прислушался — в доме по-прежнему было тихо. Он достал из кармана фонарик и, старательно прикрывая его рукой, осветил стоящие на полке книги. Травен. Трапп. Тремейн [89]

Выключив фонарь, он подошел к следующему, последнему шкафу. Еще раз прислушался, но не уловил ни малейшего шума. Затем снова зажег фонарь и направил луч на верхнюю полку. Семь томов Вольтера в красивых кожаных переплетах. И рядом с ними — несколько пачек сложенных листов пергамента, перевязанные потемневшей от времени красной лентой.

Фелдер перенацелил фонарь на полку ниже, прошелся лучом по корешкам книг. «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда и «Этот неподражаемый Дживс» Вудхауза. Вероятно, первые издания. А между ними — три туго набитые папки из черной кожи, потертые и невзрачные, не подписанные и вообще никак не обозначенные.

Сердце Фелдера лихорадочно забилось.

Держа фонарь в зубах, он открыл шкаф и снял с полки первую папку, всю покрытую пылью, как будто к ней лет сто никто не прикасался. Затаив дыхание, доктор осторожно открыл ее. Внутри хранились десятки эскизов и грубых набросков будущих картин. Все они были выцветшие и полустертые и напоминали те работы художника, которые Фелдер видел в Историческом обществе.

Его сердце застучало еще быстрей.

Он начал бегло просматривать эскизы, перебирая их дрожащими пальцами. Два верхних листа не были подписаны, но в нижнем правом углу третьего виднелся четкий автограф: «Винтур, 1881».

Фелдер перевернул все листы и взглянул на заднюю внутреннюю сторону папки. Конверт был на месте — ветхий, пожелтелый, удерживающийся на тонкой полоске клея. Доктор вынул из кармана скальпель и аккуратно отделил конверт от папки. Пальцы вдруг одеревенели, и открыть конверт удалось лишь со второй попытки.

Внутри лежал небольшой локон темных волос.

Долгое мгновение Фелдер просто смотрел на него со странными, смешанными чувствами торжества, огромного облегчения и легкого недоверия. Значит, это правда… стало быть, и все остальное — тоже правда.

Но минуточку, а вдруг это не тот локон? Возможно, Винтур просто коллекционировал детские волосы. Маловероятно, но все-таки нужно проверить другие две папки.

Опустив конверт в карман, Фелдер поставил папку обратно на полку и взял следующую. Там тоже лежали эскизы и акварели художника. Доктор взволнованно и часто дышал, торопясь закончить дело. Никаких локонов во второй папке не оказалось. Он взял с полки третью и быстро просмотрел ее содержимое, в спешке надорвав несколько листов. И опять ничего не нашел. Фелдер закрыл папку и вернул ее на место торопливым, неловким движением. Папка с глухим стуком ударилась о полку.

Фелдер замер, сердце опять застучало как сумасшедшее. В ночной тишине даже такой слабый звук казался раскатами грома.

Он выждал несколько мгновений.

Но в пустом холодном доме не чувствовалось даже дуновения ветра. Постепенно мышцы доктора расслабились, дыхание замедлилось. Никто не проснулся от шума. Он просто становится параноиком.

Конверт слабо похрустывал в кармане. Только теперь, когда прошел испуг, Фелдер в полной мере осознал значение этой находки. Не осталось никаких сомнений: Констанс действительно сто сорок лет. И она вовсе не умалишенная. Она все время говорила одну лишь правду.

Странно, но это открытие потрясло его меньше, чем он предполагал. На самом деле он уже давно поверил той спокойной сдержанной интонации, с которой Констанс рассказывала свою историю, точному, до мельчайших деталей, описанию того, как выглядела Уотер-стрит в конце девятнадцатого века, и самой честности и открытости натуры этой молодой женщины. В конце концов, он просто хотел ей поверить, потому что…

Неожиданно дверь с грохотом отъехала в сторону, и в библиотеку вошел Дакчак, одетый все в тот же бесформенный балахон, все с тем же ужасным оружием в руках. Он уставился на Фелдера черными бусинками маленьких глаз.

С отчаянным криком доктор метнулся к окну, но слуга оказался быстрее. Он в три прыжка пересек комнату и захлопнул окно. Затем молча, и оттого еще ужаснее, усмехнулся, и Фелдер впервые заметил, что зубы у него заострены наподобие звериных клыков. Доктор снова закричал и попытался защищаться. Но Дакчак мгновенно ухватил его за шею, и татуированная рука, словно петля, сдавила горло с такой силой, что крик Фелдера тут же оборвался.

Он отчаянно сопротивлялся, но вдруг почувствовал вспышку обжигающей боли. Дубинка Дакчака с ужасающей силой обрушилась ему на голову. Колени Фелдера подогнулись, а через секунду слуга мисс Винтур бросил его на пол и нанес новый удар в грудь, от которого у доктора перехватило дыхание.

Красный туман разлился перед его глазами, он лишь усилием воли сохранял сознание и все еще пытался освободиться. Наконец ему с огромным трудом удалось сделать судорожный вдох. Туман потихоньку рассеялся, и Фелдер разглядел в тусклом свете Дакчака, стоящего над ним со сложенными на груди мощными татуированными руками. Его неестественно маленькие глаза горели, как угли в камине. За спиной у него появилась миниатюрная фигурка мисс Винтур.

— Так, — произнесла она. — Ты оказался прав, Дакчак. Этот человек — обыкновенный вор, лишь для отвода глаз арендовавший мою сторожку. — Она презрительно взглянула на Фелдера. — Подумать только, какое коварство: он пил чай в моем доме, пользовался моим гостеприимством, а сам замышлял ограбить слабую, беззащитную женщину. Каков негодяй!

— Прошу вас, — начал оправдываться Фелдер, поднимаясь на колени. В голове пульсировала боль, ребра, вне всякого сомнения, были сломаны, а во рту чувствовался металлический привкус крови. — Выслушайте меня. Я не собирался ничего красть. Просто хотел взглянуть на библиотеку, о которой слышал столько…

Он умолк на полуслове, увидев, что Дакчак снова угрожающе поднял дубинку. Теперь мисс Винтур вызовет полицию, доктора Фелдера арестуют и отправят в тюрьму. Это погубит его карьеру. И о чем он только думал?

Слуга нерешительно посмотрел на свою хозяйку, словно спрашивая: «Что мне с ним делать дальше?»

Доктор судорожно сглотнул. Вот и все. Сейчас приедет полиция, и начнется унизительная процедура ареста. Тут уже ничего не поделаешь. Но можно хотя бы сочинить убедительную историю в свое оправдание.

Мисс Винтур еще раз впилась в него презрительным взглядом. Затем повернулась к Дакчаку.

— Прикончи его, — сказала она. — И закопай труп в подвале. Рядом с остальными.

С этими словами она вышла из библиотеки, ни разу не оглянувшись.

Доктор Джон Фелдер медленно, как лунатик, брел по истершейся, покрытой плесенью ковровой дорожке старого особняка. Из раны на голове тонкой струйкой сочилась кровь и стекала по шее, при каждом шаге боль в сломанных ребрах вспыхивала с новой силой. Дакчак шел следом, время от времени подталкивая его дубинкой в спину. Слуга не проронил ни единого звука, слышны были только шорох его балахона и шуршание босых ног по ковру. Пожилая леди скрылась на верхнем этаже дома.

Фелдер брел по коридору, ничего не замечая вокруг. Это было немыслимо, невозможно. Еще мгновение, и он проснется на своем неудобном тюфяке в сторожке. Или в нью-йоркской квартире. И вся эта сумасшедшая поездка в Саутпорт окажется диким ночным кошмаром…

Дакчак снова подтолкнул его закругленным концом дубинки, и Фелдер с предельной ясностью осознал, что этот кошмар происходит с ним наяву.

И все же доктор отказывался верить, что мисс Винтур действительно велела слуге убить его. Может быть, она просто решила напугать вора? А что означал ее странный приказ закопать труп в подвале рядом с остальными?

Он остановился. Впереди в тусклом чахоточном свете лампочки виднелась столовая, дальше — помещение, похожее на кухню с дверью у дальней стены. Дверью, ведущей в ночную темноту и к свободе. Но Дакчак указал дубинкой другое направление — налево, в другой такой же коридор.

Фелдер начал оглядываться по сторонам. На стенах висели засиженные мухами старинные гравюры. На маленьких столиках стояли фарфоровые статуэтки. И ничего, что могло бы заменить ему оружие. Он случайно задел рукой карман и вспомнил, что там лежит: отвертка, скальпель и локон Констанс. Фонарь он выронил еще в библиотеке, когда упал от мощного удара Дакчака. Скальпель с дюймовым лезвием покажется этому сильному и ловкому парню детской игрушкой. На отвертку и то больше надежды — может быть, удастся всадить ее в грудь этому мерзавцу. Но он невероятно быстр, так что наверняка успеет увернуться и лишь рассвирепеет.

Нет, это безнадежно. Даже хуже, чем безнадежно.

Дакчак ткнул дубинкой в одну из дверей и жестом приказал Фелдеру открыть ее. Доктор взялся за ручку, его влажная ладонь скользнула по белому мрамору. За дверью была темнота. Дакчак повернул старомодный переключатель, и под потолком вспыхнула лампочка, освещая грубо сколоченную лестницу в подвал.

Ноги у Фелдера затряслись от страха, скрытого под растерянностью, болью и недоумением. Это было попросту невозможно.

— Нет, — сказал он, отпрянув от лестницы. — Нет, прошу вас. Вы ведь не сделаете этого?


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.017 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал