Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Двадцать девять. Перелет длился около тридцати часов.






Перелет длился около тридцати часов.

Добраться из самого сердца Сибири до самого сердца Монтаны оказалось нелегко. Из Новосибирска в Мизулу я летела через Москву, Амстердам и Сиэтл. Четыре рейса. Пять разных аэропортов. Много беготни. Это выматывало. Тем не менее, когда в Сиэтле я вручала свой паспорт, чтобы меня пропустили в США, то почувствовала прилив эмоций — радость и облегчение.

Я почему-то думала, что Эйб полетит со мной и сдаст меня с рук на руки тому, кто его нанял.

— Ты действительно намерена вернуться? — Спросил он меня в аэропорту. — В школу? Не собираешься удрать на одной из остановок и снова исчезнуть?

Я улыбнулась.

— Нет. Я возвращаюсь в Академию.

— И останешься там? — Давил он.

Он не выглядел таким опасным, как в Бийске, но глаза по-прежнему смотрели жестко. Моя улыбка увяла.

— Откуда мне знать, как пойдут дела? Я ведь бросила школу.

— Роза…

Я вскинула руку, останавливая его и удивляясь собственной решимости.

— Хватит. Ты сказал, тебя наняли, чтобы доставить меня обратно, и не твое дело, что я буду делать потом.

По крайней мере, я на это надеялась. В Академии были люди, которые жаждали моего возвращения. Скоро я окажусь там. Они победили. Услуги Эйба больше не требовались.

Тем не менее, расставаясь со мной, он почему-то не выглядел счастливым. Глядя на взлетающий самолет, он вздохнул.

— Тебе пора идти, иначе опоздаешь на свой рейс.

— Спасибо тебе за… — За что? За помощь? — За все.

Я повернулась, но он коснулся моего плеча.

— Другой одежды у тебя с собой нет?

Мои тряпки были разбросаны по всей России. У одной девушки-алхимика оказались подходящие туфли, джинсы и свитер, а все остальное я собиралась приобрести в США.

— Мне больше ничего не нужно.

Эйб дугой выгнул бровь, посмотрел на одного из своих стражей и сделал еле заметный жест в мою сторону. Тот моментально снял куртку и протянул ее мне. Парень был тощий, но она все равно была велика.

— Нет, не нужно…

— Возьми ее, — приказал Эйб.

Я взяла ее, и потом, к полному моему потрясению, Эйб начал сматывать со своей шеи шарф, один из самых шикарных: кашемировый, сотканный из множества нитей ярких оттенков — более уместный где-нибудь на Карибах, чем здесь или в Монтане. Я запротестовала, но выражение его лица заставило меня смолкнуть. Я накинула шарф на шею и поблагодарила его, задаваясь вопросом, доведется ли нам когда-нибудь встретиться снова. Однако спрашивать об этом не стала, испытывая отчетливое ощущение, что он мне ничего не скажет.

Когда тридцать часов спустя я наконец приземлилась в Мизуле, то знала точно — у меня не возникнет желания лететь куда бы то ни было в ближайшее время… ну, скажем, ближайшие лет пять. Может, десять. Без багажа я быстро прошла в аэропорт. Эйб послал сообщение о моем прибытии, но я понятия не имела, кого отправят встречать меня. Скорее всего, Альберту, думалось мне, главу стражей Академии. Или, может, мою мать. Я никогда не знала, где она находится в данный момент, и внезапно мне — правда-правда — ужасно захотелось увидеться с ней. Логично, если бы отправили ее, верно?

Поэтому я слегка удивилась, когда выяснилось, что на выходе меня ждал Адриан. Улыбка расплылась на моем лице, я ускорила шаг и обняла его, к нашему общему изумлению.

— Никогда в жизни так не радовалась встрече с тобой, — сказала я.

Он крепко сжал меня, а потом отпустил, восхищенно разглядывая.

— Сны никогда не отражают реальной жизни, маленькая дампирка. Ты выглядишь изумительно.

Я привела себя в порядок после сурового испытания со стригоями, и, несмотря на мои протесты, Оксана продолжала исцелять меня — сошли даже синяки на шее, о происхождении которых она никогда не расспрашивала.

— А ты выглядишь…

Я внимательно изучала его. Одет он был, как всегда, прекрасно — удлиненное шерстяное пальто и зеленый шарф под стать его глазам. Темные волосы взъерошены в искусном беспорядке, который ему так нравился, но его лицо… Как я уже говорила, Симон сумел нанести ему несколько серьезных ударов. Один глаз Адриана заплыл, и под ним красовался огромный синяк. Тем не менее, учитывая недавнее бесстрашие в схватке, никакие изъяны не портили его внешность.

— …великолепно.

— Лгунья.

— Неужели Лисса не могла исцелить твой синяк?

— Это почетная метка. Заставляет чувствовать себя мужчиной. Пошли, экипаж подан.

— Почему послали тебя? — Спросила я по дороге на парковку. — Ты ведь трезв.

Этот последний вопрос он не удостоил ответа.

— Школа официально не несет ответственности за тебя, учитывая, что ты ее бросила и все такое. Так что они не обязаны организовывать встречу. Никто из твоих друзей не может покинуть кампус… Но я? Я всего лишь свободный дух, болтаюсь, где хочу. Я нанял машину, и вот я здесь.

Его слова породили во мне смешанную реакцию. Я была тронута тем, что он взял на себя труд приехать сюда, но меня обеспокоила та часть, согласно которой школа не несет больше ответственности за меня. Во всех своих путешествиях я всегда думала об Академии Святого Владимира как о своем доме… однако технически она больше им не была. Я буду тут просто гостем.

Пока мы ехали, Адриан рассказывал о последних событиях в школе. После того серьезного поединка я практически не проникала в сознание Лиссы. Оксана исцелила мое тело, но психически я все еще чувствовала себя измотанной. И грустила. Да, я выполнила то, что задумала, но образ падающего во тьму Дмитрия преследовал меня.

— Выяснилось, что ты была права о связи Эйвери с Ридом и Симоном, — говорил Адриан. — Вот что нам удалось выяснить. Несколько лет назад Симон был убит в сражении, свидетельницей чего стала Эйвери. Все сочли чудом, что он выжил, никто не знал, что произошло на самом деле.

— Она скрывала свою силу, как и все вы, — сказала я. — А Рид умер позже?

— Странная штука. Никто не может точно сказать, когда он умирал. В смысле, он же королевский морой. Над ним всю жизнь тряслись. Но, основываясь на том, что мы выяснили — а это не много, поскольку все они сейчас в плохой форме, — похоже, Эйвери сознательно убила его и потом вернула к жизни.

— Прямо как с Лиссой, — заметила я, вспомнив слова Симона во время драки. — Эйвери хотела убить ее, воскресить и заполучить под свое крыло. Но почему именно Лисса?

— Могу лишь высказать догадку. Потому что она пользователь духа. Теперь, когда дух перестал быть тайной, это было вопросом времени — чтобы Эйвери услышала обо мне и Лиссе. Думаю, она рассчитывала, что от связи с Лиссой ее сила возрастет. А пока высасывала энергию из этих двоих. — Адриан покачал головой. — Я не шутил, говоря, что дух ощущался по всему кампусу. Сколько его понадобилось Эйвери, чтобы принуждать группу людей, маскировать свою ауру и кто знает для чего еще? Это просто потрясает.

Я смотрела на шоссе перед нами, размышляя о последствиях того, что натворила Эйвери.

— Вот почему Рид вел себя так странно, был такой раздраженный, постоянно готов к драке. Он и Симон впитывали всю тьму, которую она испускала, используя дух. То же самое делаю я для Лиссы.

— Да, вот только ты ни в чем не похожа на этих парней. С Симоном это не так бросалось в глаза — он лучше умел сдерживаться, — но оба буквально находились на грани. А теперь? Они уже за гранью. Все трое.

Я вспомнила, как Симон смотрел в пространство, а Эйвери кричала. И вздрогнула.

— Когда ты говоришь, что они за гранью?..

— Я имею в виду полное и совершенное безумие. Им предстоит всю оставшуюся жизнь провести в соответствующем лечебном заведении.

— И… это всем нам грозит? — В ужасе спросила я.

— Отчасти. Эйвери обрушила на нас свою мощь, а мы перевели удар обратно на нее, и… их мозги просто не выдержали перегрузки. Учитывая, до чего раньше дошли Рид и Симон, среда для безумия была подготовлена. С Эйвери дело обстояло так же.

— Марк был прав, — пробормотала я.

— Кто?

— Еще один «поцелованный тьмой», которого я встретила. Он говорил о том, что, может быть, когда-нибудь мы с Лиссой научимся избавлять друг друга от тьмы. Это требует тщательного баланса сил между пользователем духа и «поцелованным тьмой». Я еще не совсем въезжаю, но мне почему-то кажется, что маленький кружок из трех, созданный Эйвери, не мог справиться с подобной задачей. Не думаю, что это полезно для здоровья — связь больше чем с одним человеком.

— Ха! — Адриан надолго умолк, обдумывая услышанное. В конце концов он рассмеялся. — Господи, просто не верится, что ты нашла еще одного пользователя духа и «поцелованного тьмой». Все равно что найти иголку в стоге сена, но с тобой именно такие вещи все время и случаются. Жду не дождусь услышать о том, что еще произошло с тобой.

Я отвернулась, прижавшись щекой к стеклу.

— На самом деле это не очень интересно.

Никто из служащих Академии не знал о моей роли в поединке с Эйвери. Поэтому, когда мы приехали, никто ни о чем меня не спрашивал. Они все еще наводили порядок и задавали бесконечные вопросы Адриану и Лиссе. Дух представлял собой настолько новый феномен, что никто не знал, как воспринимать случившееся. Эйвери и связанных с ней парней увезли в соответствующее лечебное учреждение, а ее отец взял временный отпуск.

Адриан зарегистрировал меня как свою гостью, чтобы провести в кампус. Как и всем посетителям, мне дали перечень мест, где я могу находиться, с указанием того, что можно и что нельзя делать. Я тут же проигнорировала его.

— Я должна уйти, — заявила я Адриану.

Он понимающе улыбнулся мне.

— Я догадался.

— Спасибо за то… что приехал встретить меня. Прости, что должна тебя покинуть…

Он отмахнулся от моих слов.

— Ты не покидаешь меня. Ты вернешься. Вот что важно. Я так долго проявлял терпение, могу и еще немного подождать.

Наши взгляды встретились, теплые чувства, внезапно вскипевшие внутри, испугали меня. Правда, я оставила их при себе, только коротко улыбнулась Адриану и зашагала через кампус.

Многие бросали на меня странные взгляды, пока я добиралась до спального корпуса Лиссы. Уроки только что окончились, и ученики носились по своим делам. Тем не менее стоило мне оказаться рядом, и все смолкали. Примерно та же картина наблюдалась, когда мы с Лиссой вернулись в школу после побега. Все глазели на нас, когда мы проходили через кафетерий.

Может, виновато мое воображение, но на этот раз все казалось хуже. Взгляды более потрясенные. Молчание тяжелее. В прошлый раз, мне думается, люди решили, что наш побег был просто выходкой. Теперь никто на самом деле не знал, почему я уехала. Из нападения на школу я вышла героем, тут же бросила учебу и исчезла. По-моему, некоторым товарищам Лиссы по спальному корпусу казалось, что они видят призрак.

Я здорово поднаторела в игнорировании сплетен и оценок и проносилась мимо зевак, не удостаивая их взгляда и перепрыгивая через две ступеньки. Добравшись до ее коридора, я перекрыла себе возможность воспринимать чувства Лиссы. Может, и глупо, но мне хотелось открыть глаза и увидеть ее воочию, не зная заранее, что она ощущает и о чем думает. Я постучала в дверь.

Адриан сказал, что видеть меня во сне совсем не то, что лично. То же относилось и к Лиссе. Одно дело — находиться в ее голове, и совсем другое — оказаться рядом с ней в реальности. Дверь открылась, и как будто некое видение материализовалось передо мной; посланец, спустившийся с небес. Мы никогда не расставались на такой долгий срок.

Она поднесла руку ко рту, широко распахнув глаза. Думаю, у нее было то же чувство, что и у меня, ведь ее даже не предупредили о моем приезде. Просто сказали, что я прибуду «скоро». Уверена, я показалась ей призраком.

И наше воссоединение… было такое ощущение, словно я вышла из темной пещеры, где провела почти пять недель, на яркий свет дня. Когда Дмитрий стал стригоем, мне казалось, я утратила часть души. Покинув Лиссу, я лишилась еще одной части. Теперь же при виде ее я подумала, что, может, душа моя еще исцелится. Может, я смогу продолжать жить дальше. Моя целостность восстановилась не на все сто процентов, но Лисса заполнила собой пустовавшую часть меня. Больше, чем когда-либо в последние годы, я чувствовала себя самой собой.

Молчание, сотканное из миллиона невысказанных вопросов и недоумений, повисло между нами. Несмотря на все случившееся с Эйвери, многие проблемы, связанные с моим уходом из школы, оставались нерешенными. Впервые с тех пор, как я снова ступила на землю Академии, мною овладел страх. Вдруг Лисса отвергнет меня за все, что я натворила? Или, по крайней мере, накричит?

Ничего подобного — она заключила меня в жаркие объятия.

— Я знала… — сказала она, захлебываясь рыданиями. — Знала, что ты вернешься.

— Конечно, — пробормотала я, уткнувшись ей в плечо. — Я же сказала, что вернусь.

Моя лучшая подруга. Моя лучшая подруга снова со мной. Раз так, я сумею оправиться от всего, что произошло в Сибири. Смогу продолжать жить дальше.

— Прости, — сказала она. — Прости меня за все, что я сделала.

Я удивленно отодвинулась от нее, вошла в комнату и закрыла дверь.

— За что мне тебя прощать?

Я пришла сюда, ожидая, что она все еще сердится на меня за отъезд. Безобразной истории с Эйвери не произошло бы, будь я здесь. Я винила в этом себя.

Она, все еще с мокрыми глазами, села на постель.

— За то, что я сказала… когда ты уезжала. Я не имела права говорить такое. Я не имела права командовать тобой. Еще у меня ужасное чувство, потому… — Она провела рукой по глазам, пытаясь вытереть слезы. — У меня ужасное чувство, потому что я сказала, что не стану возвращать к жизни Дмитрия. В смысле, теперь это не имеет значения, но я все равно должна была предложить…

— Нет, нет! — Я опустилась перед ней и взяла ее руки в свои, все еще потрясенная тем, что снова вижу ее. — Посмотри на меня. Тебе не о чем сожалеть. Я тоже наговорила много лишнего. Так бывает, когда люди расстроены. Ни тебе, ни мне не стоит ругать себя за это. А что касается возвращения его к жизни… — Я вздохнула. — Ты поступила правильно, отказавшись. Даже если бы его нашли до обращения, это не имело бы значения. Без риска для себя ты можешь быть связана только с одним человеком. Вот отчего у Эйвери снесло крышу.

Это лишь отчасти объясняло, почему у Эйвери поехала крыша. Манипуляции и злоупотребление силой тоже сыграли огромную роль.

Рыдания Лиссы начали стихать.

— Как ты сделала это, Роза? Как ты появилась в тот момент, когда я нуждалась в тебе? Как ты узнала?

— Со мной была женщина, тоже пользователь духа. Я встретила ее в Сибири. Она может проникнуть в разум другого человека — любого, не только того, с кем связана, — и общаться с ним. На самом деле Эйвери тоже так могла. Оксана проникла в мое сознание, когда я была в твоем. Все это, конечно, очень странно.

По крайней мере, на словах.

— Еще одна способность, которой я лишена, — с сожалением заметила Лисса.

Я улыбнулась.

— Эй, зато я не встречала ни одного пользователя духа, который может драться так, как ты. Это была просто ожившая поэзия, Лисс.

Она застонала, но, я чувствовала, была довольна, что я использовала ее прежнее уменьшительное имя.

— Надеюсь, что никогда больше до этого не дойдет. Я не предназначена для физической борьбы, Роза. И потом — всем там командовала ты. Мое предназначение — моральная поддержка и исцеление после сражения. — Она вскинула руки и посмотрела на них. — Ух! Нет. Определенно не хочу больше никого бить.

— Но по крайней мере, теперь ты знаешь, что можешь. Если у тебя когда-нибудь возникнет желание попрактиковаться…

— Нет! — Она рассмеялась. — Мне есть в чем практиковаться — с Адрианом. В особенности после того, как ты рассказываешь, на какие еще чудеса способны пользователи духа.

— Прекрасно. Может, пусть все идет, как оно шло раньше.

Ее лицо посерьезнело.

— Господи, надеюсь, так и будет. Роза… я наделала столько глупостей, пока Эйвери была рядом.

Благодаря нашей связи я почувствовала, о чем она сожалеет больше всего: Кристиан. Ее сердце болело, она пролила из-за него много слез. После того как Дмитрия оторвали от меня, я понимала, что это такое — потерять любовь, и поклялась себе, что постараюсь помочь ей. Однако сейчас было не время. Сначала нам надо полностью восстановить свои отношения.

— Ты была бессильна, — заметила я. — Она оказалась слишком сильна в принуждении — в особенности когда спаивала тебя, отчего твоя защита падала.

— Да, но не все знают об этом, не все поймут.

— Все забудется, — ответила я. — Так всегда происходит.

Я понимала, что Лисса беспокоится за свою репутацию, но не думаю, чтобы она так уж пострадала — без учета Кристиана, конечно. Мы с Адрианом анализировали манипуляции Эйвери и поняли, в чем дело, как только сопоставили их со словами Симона о том, что с Лиссой произойдет несчастный случай. Эйвери хотела, чтобы она выглядела неуравновешенной, если у Эйвери не хватит силы воскресить ее. Если бы Лисса и впрямь погибла, вряд ли было бы проведено серьезное расследование. После того как она неделями пила и совершала безумные поступки, никто не удивился бы, если бы она по неосторожности вывалилась из окна. Это воспринималось бы как трагедия, конечно, но вполне предсказуемая.

— Дух — настоящее шило в заднице, — заявила Лисса. — Все хотят воспользоваться преимуществами стихии — и непользователи вроде Виктора, и пользователи вроде Эйвери. Клянусь, я снова подсела бы на таблетки, если бы не испытывала параноидального желания защититься от людей, подобных Эйвери. Почему ей вздумалось убить меня, а не Адриана? Почему всегда я оказываюсь мишенью?

Тема, конечно, мрачноватая, но я не смогла сдержать улыбки.

— Потому что она хотела иметь тебя в качестве приспешницы, а его в качестве бойфренда. Он подходил ей, ведь с его помощью открывалась дорога в высшие слои общества, а попытка связать его с собой могла окончиться для него смертью. Она не хотела идти на такой риск. Хотя… кто знает? Может, в конце концов, она попыталась бы привязать к себе и его. А тебя она воспринимала как угрозу и хотела держать под контролем — как-никак, кроме нее ты единственная известная женщина — пользователь духа. Успокойся на этом, Лисс. Мы можем потратить множество часов, вычисляя, как рассуждала Эйвери Лазар, и все равно ни до чего не додуматься.

— Это правда. — Она сползла с постели и уселась рядом со мной на полу. — Но знаешь что? У меня такое чувство, будто мы можем потратить множество часов, говоря о чем угодно. Ты здесь всего десять минут, а мне кажется, будто мы и не расставались.

— Да.

До того как Дмитрий стал стригоем, общество Дмитрия ощущалось мной как правильное и само собой разумеющееся, с ним было легко. Общение с Лиссой тоже было правильным и необходимым как воздух — хотя это была «правильность» другого рода. Печалясь из-за Дмитрия, я почти забыла, что она давала мне. Они оба были моими составляющими.

Лисса обладала почти сверхъестественной способностью читать мысли.

— Я серьезно считаю, что вела себя так, будто имею право распоряжаться твоей жизнью. Такого права у меня нет. Если ты решишь остаться и стать моим стражем, ты сделаешь это по собственному выбору и велению сердца. Главное, чтобы ты была жива и сама выбирала, как тебе жить.

— При чем тут «веление сердца»? Я всегда хотела защищать тебя. И сейчас хочу. — Я вздохнула. — Просто… Просто мне нужно было кое-что уладить. И еще требовалось взять себя в руки. И я сожалею, что не слишком хорошо обошлась с тобой.

Она извинялась, теперь я извиняюсь… что же, это естественно, когда речь идет о людях, которые дороги друг другу. Надо простить и идти дальше.

Лисса заколебалась, прежде чем задать следующий вопрос, но я знала, что он неминуемо возникнет.

— Ну… и что произошло? Ты… Ты нашла его?..

Сначала мне не хотелось говорить об этом, но потом я поняла, что должна. Штука в том, что между Лиссой и мной и раньше приключались недоразумения из-за недопонимания ситуации. К примеру, то, что она воспринимала мое служение ей как само собой разумеющееся. Или что я ничего не рассказывала ей — и потом на нее же обижалась за черствость. Если мы хотим возродить нашу дружбу и простить друг друга, нельзя повторять прошлых ошибок.

— Нашла, — ответила я наконец.

И я рассказала ей все — о своих поездках, о Беликовых, об алхимиках, об Оксане и Марке, об отступниках и, конечно, о Дмитрии. Как Лисса недавно пошутила, мы разговаривали не один час. Я изливала ей боль своего сердца, и она слушала, не вынося никаких суждений. Ее лицо выражало сочувствие, а я, добравшись до конца, заливалась слезами. Вся любовь, и ярость, и мука, так долго сдерживаемые с той ночи на мосту, сейчас нашли выход. В Новосибирске я не рассказала никому, где точно я была с Дмитрием и что там происходило. Не рассказывала никому, что фактически стала для стригоя «кровавой шлюхой». На вопросы я отвечала расплывчато, в надежде — тщетной, конечно, — что того, о чем я умолчу, как бы и не было.

Теперь, в разговоре с Лиссой, я приняла реальность такой, какая она есть: я убила человека, которого любила.

Стук в дверь вырвал нас из мира, в котором, кроме нас с ней, никого не было. Я взглянула на часы — оказывается, уже приближался комендантский час. Меня что, выставят отсюда? Я торопливо вытерла слезы, Лисса открыла дверь, и, к моему удивлению, там обнаружилась служащая спального корпуса с сообщением совсем иного рода.

— Тебя хочет видеть Альберта, — сказала мне женщина. — Она предположила, что ты здесь.

Мы с Лиссой обменялись взглядами.

— Когда? Сейчас? — Спросила я.

Женщина пожала плечами.

— Судя по ее тону — да, я бы сказала, сейчас. Или в самое ближайшее время.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Альберта — капитан стражей кампуса, и, если она чего-то хочет, ей подчиняются.

— Интересно, по поводу чего? — Спросила Лисса.

Мне так не хотелось уходить! Но я встала.

— Может быть миллион причин, мне кажется. Пойду повидаюсь с ней, а оттуда вернусь в гостиницу. Хотя вряд ли сумею уснуть. Знаешь, вся эта смена часовых поясов…

Лисса коротко обняла меня на прощание — чего мы давно, очень давно не делали.

— Удачи тебе.

Я собралась уходить, но потом вспомнила кое о чем. Сняла с пальца серебряное колечко и протянула его Лиссе.

— Это то самое кольцо, которое… ох!

Она с восторженным выражением лица зажала его в руке.

— Есть в нем магия? — Спросила я.

— Да… Слабая, но есть. — Она подняла кольцо к свету, внимательно разглядывая его. Я подумала, что она даже не заметит моего ухода, так ее заинтересовало кольцо. — Это так странно. Я почти чувствую, как она делала его.

— Марк говорил, что, скорее всего, мы не скоро научимся исцелять друг друга так, как они… но, может, ты пока сумеешь вычислить, как делать амулеты вроде этого?

Взгляд ее зеленых глаз — цвета нефрита — был прикован к кольцу.

— Да… Наверно, сумею.

Я улыбнулась при виде ее восторга и снова взялась за дверную ручку, но она взяла меня за руку.

— Эй, Роза… Знаю, завтра утром мы увидимся, но…

— Но что?

— Я просто хотела сказать, после всего произошедшего я не хочу, чтобы мы когда-нибудь снова расставались. В смысле, я понимаю, мы не можем быть вместе каждое мгновение, но мы же связаны, и это не просто так. Связь подразумевает, что мы должны приглядывать друг за другом и быть рядом, если возникнет нужда.

От ее слов по спине у меня побежали мурашки — как если бы нас окружали силы, гораздо более значительные, чем мы сами.

— Так и будет.

— Нет, я имею в виду… Ты всегда рядом, когда мне нужно. Каждый раз, если мне угрожает опасность, ты бросаешься и спасаешь меня. Не надо этого больше.

— Ты не хочешь, чтобы я и дальше спасала тебя?

— Нет, я совсем не то имею в виду! Я тоже хочу быть рядом, когда тебе потребуется помощь, Роза. Если я смогла ударить человека, то могу все. Даже если это по-настоящему больно. — Она разочарованно выдохнула. — Господи, не могу выразить словами… Послушай, суть в том, что если когда-нибудь тебе снова понадобится уйти, возьми меня с собой. Не бросай меня.

— Лисс…

— Я серьезно. — Ее сияющая красота пылала решимостью и целеустремленностью. — Какие бы препятствия ни встретились на твоем пути, я хочу быть рядом. Не уходи больше одна. Поклянись, что если снова решишь уйти, то возьмешь меня с собой. Мы уйдем вместе.

Я хотела запротестовать, одолеваемая миллионом опасений. Как я могу рисковать ее жизнью? И все же, глядя на нее, я понимала, что она права. К добру ли, к худу, но между нами существует нерасторжимая связь. Лисса — часть моей души, и вместе мы сильнее, чем порознь.

— Ладно. — Я сжала ее руку. — Клянусь. В следующий раз, когда я соберусь сделать очередную глупость, которая может погубить меня, ты будешь со мной.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.018 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал