Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава двенадцатая






Пятнадцать минут у меня ушло на поиски Дженни, и это еще с помощью трех продавщиц. Положительно, этот магазин специально спроектирован так, чтобы отпугивать профанов. Наконец я ее увидела: Дженни сравнивала крошечный кожаный жакет а-ля смокинг и серебристое, вышитое стразами болеро. При виде меня у подруги вытянулось лицо.

— Кожа лучше, — ткнула я пальцем.

— Господи, ты похожа на собственный труп. Что случилось? — вскрикнула Дженни, выронив оба жакета на пол, и мягко взяла меня за плечи. — Тебе плохо?

— Спасибо, — выдохнула я, по-прежнему борясь с рвотными позывами. — Только что говорила с Мэри.

— Настолько плохо? — вздрогнула Дженни. — Энджи, ты должна сказать им правду.

— А кто поверит? Нет, в самом деле? — Я покачала головой. — Но я все улажу, не беспокойся. Давай встретимся сегодня за ужином.

— Да, конечно, — согласилась Дженни, подбирая жакеты с пола. — Куда ты сейчас уходишь?

— Договорилась встретиться с Джеймсом Джейкобсом, — сказала я. Дженни уставилась на меня:

— С ума сошла?! Дай мне свой телефон, я позвоню твоей редакторше прямо сейчас. Нет, лучше я Эрин позвоню — она занимается пиаром, путается со всеми подряд и наверняка знает, что делать.

— Дженни, пожалуйста, не надо. Дай мне сегодняшний день попытаться все уладить.

Пожалуйста, позволь мне попробовать! Если не получится, сделаем как ты хочешь.

И как хочет Мэри, и как хочет Джеймс — в общем, как хочет кто угодно, кроме меня. Дженни стояла нахмурившись — мои слова ее явно ничуть не убедили.

— Тебе о Тессе надо волноваться, — напомнила я.

— Кто обо мне волнуется и почему? — раздался тоненький голосок за моей спиной.

Обернувшись, я увидела Тессу ди Армо в золотом, расшитом блестками платье, которое нашла я, кожаных туфлях на огромной платформе и немыслимой высоты шпильках и с выложенным стразами браслетом.

— Ух ты! — вырвалось у меня. Ее ноги казались бесконечными, золотое платье отлично гармонировало с мелированными прядями, которых я раньше не замечала. — Тесса, вы сказочно выглядите!

— Наденьте это, — сказала Дженни, подавая ей кожаный жакет. — С ним пайетки будут казаться ярче.

— Пайетки? — шепотом переспросила я.

— Ну, эти здоровенные блестки, — пояснила Дженни. — Это модный сленг, чтобы заставить замолчать профанов.

— Мне очень нравится, — сказала Тесса, покрутившись из стороны в сторону, — блестки, то бишь пайетки, заиграли в солнечном свете. — Вечером я надену только это!

— Прекрасно! — просияла Дженни.

Я не видела ее такой счастливой с тех пор, как в октябре прошлого года в «Юнион» останавливался Райан Филипп и Дженни «случайно» унесла не тронутую им подарочную


корзину, пока он принимал душ.

— Теперь померяйте «Леже».

— Для «Леже» я слишком тощая, — закапризничала Тесса, возвращаясь в маленькую примерочную. — Я в нем выгляжу как зубочистка!

— Поэтому сейчас вы меряете фасон бюстье, он создает иллюзию пышных форм! — прокричала Дженни через дверь. — Украшений не надевайте, а кожаный жакет попробуйте. И «луботины» с ремешками!

— Дженни, у тебя отлично получается, — сказала я, застав подругу врасплох неожиданными дружескими объятиями. — Она просто картинка.

— Сама знаю, — покраснела Дженни и тоже обняло меня. — Вообще прикольно заниматься шопингом на чужую кредитку и указывать, что делать, а люди смотрят мне в рот да еще и платят! По-моему, это называется «жить как в сказке».

— Ну и слава Богу. — Сотовый в кармане завибрировал — видимо, подъехала машина. — Все, мне надо идти. Веселись, я тебе потом позвоню.

— Не забудь, мне все это не нравится! — крикнула она мне вслед. — Скажи этому хрену, что при первой же встрече я надеру ему задницу!

Джеймс явно счел небезопасным находиться в машине наедине со мной и прислал водителя. Я невольно задумалась, сколько всего видел и знает этот человек. Джеймс, должно быть, платит ему целое состояние, чтобы держал язык за зубами, или ему просто не чужда порядочность. Мне тут же не понравилось, что о деньгах я подумала сразу, а о порядочности

— лишь во вторую очередь.

Мы молча ехали на юг минут десять и остановились у какого-то парка с аниматронным мамонтом, тонущим и бассейне вонючей черной жижи.

— Здесь? — спросила я водителя, высматривая Джеймса и Блейка. Они сидели на скамейке сразу за воротами.

— Здесь, — подтвердил он, выключая мотор. — Вы уж их больно не бейте.

Сладкая парочка встала, заметив, что я иду к ним по траве. Я остановилась, увидев, что Джеймс раскрыл приветственные объятия, и сложила руки на груди, скопировав едва сдерживаемую ярость Блейка. Кто бы мог подумать, что у нас есть что-то общее?

— Смоляные ямы? — спросила я, глядя на носившихся вокруг детей младшего школьного возраста.

Они были слишком маленькими и слишком радовались возможности вырваться из стен класса, чтобы узнать или обратить внимание на Джеймса, зато их учительницы старательно делали вид, что не смотрят в его сторону.

— Никому и в голову не взбредет подумать, что мы совокупляемся у стен музея, — пожал плечами Джеймс. — Повсюду дети, да и битум не афродизиак.

— Как угодно, — отмахнулась я, собираясь с силами перед разговором, обещавшим быть нелегким. Кроме того, мое сердце невольно дрогнуло при виде того, как плохо выглядит Джеймс — ну, для кинозвезды, конечно. Даже со взъерошенными волосами и темными кругами под глазами он словно играл роль влюбленного с разбитым сердцем, тогда как я смахивала на Эми Уайнхаус после особенно буйной пьянки. Несмотря на то что выглядел Джеймс Джейкобе неважно, пахло от него очень завлекательно. — Давайте сразу к делу.

Блейк первым направился мимо битумных ям в большой парк позади музея, где не было ни души, прислонился к тому, что, согласно надписи, было пластиковой скульптурой


гигантского доисторического ленивца, и стал демонстративно смотреть в сторону. Джеймс вздохнул и сел на траву в нескольких шагах. Я переводила взгляд с одного на другого. Блейк стоял с ледяным видом, и по его лицу нельзя было ничего понять. Может, Джеймс потерял сон не только из-за беспокойства по поводу того, что я могу рассказать или сделать?

— Энджел, — начал Джеймс, потянув меня за руку. Я опустилась на траву, не зная, что еще делать. — Во-первых, могу я извиниться?

— Ты это уже сто раз сделал, — отмахнулась я, не сводя взгляда с Блейка. — Лучше я первая скажу то, что собиралась. Извини, если долго репетировал.

— Говори.

Джеймс стиснул мою руку, а я и забыла, что он ее держит.

— Сегодня утром я говорила с редактором. — Я отняла руку и сделала паузу, чтобы посмотреть на его реакцию. Чертов глупый актер никак не отреагировал. Ему бы в профессиональный покер. — Журнал уже не хочет печатать твое интервью.

— Что? — подскочил Джеймс. — Что ты сказала?

— Успокойся, я ничего им не говорила. Пока… — я заметила, что мы почти обратили на себя внимание Блейка. — Вместо этого они хотят, чтобы мы с тобой дали интервью типа

«мы влюблены и счастливы» для следующего выпуска «Айкона». Очевидно, как интервьюер я их больше не интересую, потому что теперь я известная шлюха, специально приехавшая в Лос-Анджелес с целью соблазнять селебрити.

— Ты это серьезно? — затряс головой Джеймс.

— Серьезно.

— О Боже, слава яйцам! — захохотал он, облапив меня как медведь и повалив на траву.

Слишком шокированная, чтобы волноваться о чем-то, кроме пятен от травы на моей футболке, я лежала на спине, беспомощно глядя на Блейка.

— Гениально! — восторженно орал Джеймс. — Вот и решение всех проблем! Мы делаем интервью, ты переезжаешь в ЛА, и все думают, что мы встречаемся. Великолепно! Снимем квартиру — может, в Лос-Фелице, тебе же понравился Лос-Фелис? Энджел, это замечательно! Почему ты мне по телефону не сказала?

Собравшись наконец с силами, я оттолкнула его и поднялась на ноги.

— Потому что я не буду этого делать! У меня своя жизнь, и работа, и бойфренд, и я не собираюсь отказываться от всего, чтобы тебя прикрыть.

— Но это же идеальное решение! — опешил Джеймс. — Все расходы я беру на себя. У тебя в квартире будет собственная комната и все, что захочешь. Мы же не по-настоящему будем крутить любовь!

— Ты вообще себя-то слышишь? Не буду я этого делать, Джеймс. Придется тебе сказать журналу правду. — Я резко повернулась к Блейку: — Что ты молчишь? Неужели тебя устраивает такой вариант?

Блейк презрительно передернул плечами, но его лицо было пепельно-серым, а глаза воспаленными и словно обведенными красной каймой. Господи, он что, плакал?

— Энджел, у нас такое впервые. — Джеймс гибким движением вскочил и обнял меня за плечи. — Мы ладим друг с другом, как трое хороших друзей! А как сразу пойдет вверх твоя карьера! Представь, как прекрасно будет жить в Лос-Анджелесе, наслаждаться солнцем, посещать праздники, премьеры — это же мечта!

— Не моя, — отрезала я, сбросив его руки. — Джеймс, слушай меня. У меня своя жизнь. У меня любимый человек. Если ты не откроешься, не скажешь правду, я все потеряю! Если


мы и вправду друзья, ты это сделаешь.

Джеймс потер лицо руками.

— Ты хоть представляешь, о чем просишь? Это же надо быть такой эгоисткой!

— Это я эгоистка?! Да что ты вообще знаешь о женщинах! — не выдержала я.

— Или о мужчинах, — буркнул Блейк. Не слушая его, я продолжала:

— Все, о чем я прошу, — сказать правду, а ты просишь меня солгать и отказаться от всего, что у меня есть! И где логика?

Джеймс патетически воздел руки:

— Да ты подумай, что тебе предлагают! А ты хочешь от всего отказаться из-за болвана, который верит, что ты крутишь романы у него за спиной, и дрянной работенки — пописывать статейки для веб-сайта!

Мне и раньше доводилось испытывать ярость. Я устроила дикий скандал, когда в десятом классе мама постирала с кипячением мое платье-свитер из ангорки от «Бэй трейдинг» накануне дискотеки. Я здорово обозлилась, когда Питер Дженсон сказал всему шестому классу, что я лесбиянка, потому что на дне рождения Луизы — ей стукнуло шестнадцать — он застал нас вдвоем в туалете: мы с ней болтали, пока я писала. Понятно, что я не пришла в восторг, застав своего бойфренда с любовницей на заднем сиденье нашей машины в день свадьбы моей лучшей подруги. Но ничто из этого и сравнивать нельзя с тем, что я почувствовала сейчас.

Джеймс Джейкобс, до смешного красивый мужчина, уверенный, что мир вертится вокруг него, размахивал руками, описывая мне, как он искренне считал, прекрасную жизнь, предлагал мне луну на палочке, а его тайный любовник молча стоял в шести футах, прислонившись к огромному коричневому пластиковому млекопитающему. И это я эгоистка? Неудивительно, что Блейк никому житья не давал: его бойфренд вел себя как последний урод, а ему и пожаловаться некому.

— Ты любишь Блейка? — спросила я.

— Что?

Джеймс посмотрел мимо меня на Блейка, следившего за нами из-за лап доисторического ленивца.

— Ты его любишь? — повторила я.

— Энджел, хватит мне мозг выносить! Ты меня решила подставить или что? Не обращая внимания, я продолжала:

— Потому что я вообще-то люблю моего бойфренда, и то, что он не знает правды, самое худшее среди всей этом ерунды… — Еще не договорив, я вдруг поняла, что это истина. Я не могла забыть выражение лица Дженни, говорившей о Джеффе, и совершенно не хотела, чтобы у нас с Алексом все вот так же закончилось. — Я не верю, что вы любите друг друга. Иначе вас не волновало бы, кто что знает, вам бы просто хотелось быть вместе.

— Можно подумать, это легко, — огрызнулся Джеймс. — Я же не просто Джонни с улицы, который делает что хочет и когда захочет. У меня карьера от репутации зависит! Все, что я делаю, я делаю для создания популярного образа!

— Да хватит лапшу вешать, на дворе не пятидесятые, чертов идиот! — Теперь уже я с удовольствием толкнула его в грудь. К сожалению, здоровенный дылда шести с лишним футов практически не сдвинулся с места. — Сейчас никого не волнует, кто гей, а кто не гей!

— Когда я рос, тоже были не пятидесятые, но всех волновало, еще как, — вскипел он. —


Я не собираюсь этого делать, и точка! Блейк понимает, почему нам приходится скрывать наши отношения.

— Неужели?

В первый раз я догадалась, что Блейк припал к гигантскому ленивцу (в нормальных обстоятельствах это выглядело бы уморительно) не потому, что он слишком крутой, чтобы стоять как люди, а потому, что у него не осталось сил стоять без опоры. Его глаза были не просто красными, они были мокрыми от слез.

— Значит, я все понимаю, Джеймс? — спросил он снова. От неловкости мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Мы же вчера об этом говорили, — начал Джеймс значительно мягче. — И ты сказал…

— Нет, это ты вчера об этом говорил. — Голос Блейка шел вверх, тогда как Джеймс говорил все тише. — Я ничего не говорил. Зато сейчас скажу. Эта сука права — нет никакой необходимости в нашей сраной маскировке. Я знаю, в юности тебе пришлось нелегко, но прошло много времени, сейчас ты здесь и у тебя есть я. Если ты чувствуешь то же, что и я, остальное не будет иметь значения.

Я замерла, прервав свое беззвучно-тактическое отступление в сторонку. Блейк назвал меня сукой?! Ах он козел, я же на его стороне!

— Блейк, не надо!

Казалось, красивое лицо Джеймса вот-вот исказится в гримасе. Я поменялась с Блейком местами: он держал Джеймса за плечи, а я сжимала огромную лапу ленивца. К слову, зверь выглядел забавно — для огромной пластиковой фигуры животного, печально знаменитой своей ленью.

— Чего не надо? Ты помнишь, как просил меня не заставлять делать выбор, и я обещал, что никогда не попрошу об этом? — Блейк коснулся лица Джеймса. — Так вот, я передумал. Я прошу. Больше того, я заявляю; если ты согласишься на интервью о вашей с ней любви, я уйду. Позвони, когда примешь решение. Или не звони. Когда ты вернешься, в отеле меня не будет.

Мы смотрели вслед Блейку, который решительно шагал через парк, пока не скрылся из виду. Джеймс повернулся ко мне.

— Драматично, — сказала я, приподняв бровь.

— Еще слишком рано для спиртного? — спросил Джеймс, протянув мне руку.

Я колебалась, принять ее или нет. Джеймс выглядел в точности так, как я себя чувствовала. Он выглядел в точности как Дженни в то утро. Он выглядел человеком с разбитым сердцем.

— Рановато, — сказала я, шлепком отбросив его руку, и зашагала вперед. — Но раньше меня это не останавливало.

Проехав в молчании три квартала, я достала из сумки телефон и страстно пожелала, чтобы он зазвонил.

— Да набери ты его, — сказал Джеймс, не поворачивая головы. — Смотришь, как на щенков в зоомагазине. Я вижу твое отражение в стекле.

Я натянуто улыбнулась и нажала скоростной набор, однако соединения не произошло.

Ни с автоответчиком, ни с кем.

— Подержите, — сказала я, сунув телефон Джеймсу, и вывалила содержимое сумки на сиденье. — Я знаю, что он где-то здесь.


— Господи, женщина, сколько же барахла у тебя в торбе? — спросил он, пока я перебирала стикеры для записей, мятые долларовые банкноты и обертки от жвачки. — Мне доводилось бывать в квартирах, где мусора гораздо меньше!

— Знаю, знаю, — сказала я, стараясь вытрясти из книжки оторванные страницы. — Покупая эту сумку, я поклялась за ней следить, но я немного неряшлива.

— Подожди, вот увижу Марка в следующий раз, расскажу, что ты сделали с его произведением, — цокнул языком Джеймс, рассматривая раскатившиеся тампоны и блеск для губ. — Он умрет от омерзения.

— Ты знаком с Марком Джейкобсом? — Я замерла на середине раскопок. — Ты действительно его знаешь?

— Несколько раз снимался в его рекламе, — кивнул Джеймс. — Он классный.

— Скрывать это от меня до настоящей минуты — самая большая подлость с твоей стороны, — без обиняков заявила я, разворачивая скомканный клочок старого кулинарного рецепта с одной из последних страниц моего дневника. — Нашла.

Не давая себе времени на колебания, я набрала номер.

— Джефф, это Энджел. Кларк. Девушка Алекса. Подруга Дженни, — выпалила я, не да ему вставить хоть слово.

— Да я тебя уже на «Энджел» узнал, — ответил Джефф. — Что стряслось?

— Я только хотела спросить: не знаешь, Алекс дома? — запинаясь, спросила я. — У него телефон не отвечает, а меня нет в городе. Он в Бруклине?

— Нет, его нет. А он не сказал тебе, куда поехал?

В голосе Джеффа послышалось удивление. Неужели в мире нашелся один- единственный человек, который не слышал о моих «похождениях на Голливудщине»? Как жаль, что им оказался бывший парень моей лучшей подруги, с которым мне запрещено разговаривать до конца жизни!

— Как там Дженни?

— Он куда-то уехал?

Я согнулась пополам, уткнувшись лбом в колени.

— Да, — ответил Джефф. — Зашел вчера вечером и попросил приглядеть за его квартирой. Он был с сумкой, вроде торопился куда-то. Так Дженни в порядке?

— Что? А, Дженни… Да, — соврала я. — С ней все отлично.

— Круто. Ну, передавай ей привет, — сказал Джефф. — Когда он вернется, я скажу, что ты звонила. Пока.

— Блин, — сказала я, снова откинувшись на спинку сиденья, чувствуя себя как побитая собака.

— Плохие новости? — поинтересовался Джеймс.

— Пока ты не скажешь: «Энджел, я хочу, чтобы ты организовала мое откровенное интервью на самом людном форуме», — все новости будут плохими. — Я посмотрела на него, нахмурив брови. — Не думай, что я все простила, потому что тебя бросил бойфренд. В этом мы еще не сравнялись.

— Расскажи мне об Алексе, — сказал Джеймс, приобняв меня за плечи. Удивительно, как быстро у меня от этого перестало замирать под ложечкой, сменившись раздраженным урчанием в животе. — Объясни, почему он всего этого стоит.

— Он тут ни при чем, — вспылила я. — Это ты должен перестать вести себя как свинья и вернуть мне мою жизнь! Я только-только начала нормально жить, Господи Боже! Черта с


два это справедливо, чтобы все так быстро закончилось!

— Хватит причитать, расскажи мне об Алексе.

— Пожалуйста! Алекс такой… — Я не знала, с чего начать. — Добрый, умный, нежный, предусмотрительный, талантливый…

— Еще скажи «сексуальный» или «хорош в постели». Ты же не маме его описываешь, — Джеймс похлопал меня по коленке. — Извини. Продолжай, пожалуйста.

Я бросила на него свирепый взгляд.

— Он… не умеет отстраненно относиться к тому, чем занимается. Он вкладывает всю душу в свою музыку, в наши отношения. Именно этого мне так долго не хватало — страсти. Страсти к чему угодно.

— От моих слов ты не подобреешь, — сказал Джеймс, — но ты же знаешь пословицу:

«Страсть и насморк быстро проходят»? А народ зря не скажет. Неужели ты серьезно предлагаешь мне выбросить в нужник блестящую карьеру лишь потому, что тебе нравится спать с парнем из рок-группы?

А ведь я уже надеялась, что у нас наметился прогресс.

— Влюбленность, а не страсть — это большая разница. И не только поэтому. Я люблю Алекса, потому что рядом с ним начинаю верить — мне все по силам, — и чувствую себя такой, какой хочу стать рано или поздно. — Я покачала головой: — Как мне жаль Блейка!

— В смысле?

— А разве тебе его не жаль? — настаивала я. Джеймс промолчал.

— Простите, — подавшись вперед, обратилась я к водителю, — нельзя ли сейчас вернуться к отелю «Голливуд»?

— Да, мэм, — коротко кивнул он.

Джеймс только покосился на меня и вздохнул.

— Так ты сделаешь это или нет? — спросила я, когда мы остановились у гостиницы.

— Ты упорно не желаешь понять, о чем просишь. — Джеймс покачал головой. — На карту поставлено неизмеримо больше, чем твой бойфренд.

— Да, — сказала я. — Моя работа, моя виза, моя квартира, моя репутация, уважение моей семьи и друзей. О, и еще твой бойфренд.

— Не думай, что мне легко дался этот выбор. — Он опустил веки. Круги под запавшими глазами казались еще темнее в приглушенном свете салона. — Извини, я не могу этого сделать.

Собрав все силы, я открыла дверцу и вышла на тротуар. В глубине души я до последней секунды надеялась, что он согласится — не ради меня, так хоть ради Блейка. Но этого не случилось.

Не зная, что теперь делать, я набрала номер Дженни. В четвертый раз попав на автоответчик, я сдалась. Нет смысла снова звонить Алексу, Мэри ничего не захочет слушать, кроме покорного признания «мечтаю выставить себя шлюхой во весь ближайший выпуск

„Айкона“». И хотя другого выхода у меня не было, я не смогла принудить себя позвонить в редакцию.

Я нехотя шла по полутемному холлу «Голливуда» к лифту. Мерцающие золотым блеском стены смягчали мое отражение, но даже крошечная камера слежения в потолке отметила бы мой жалкий вид. Волосы развились от влажности, весь макияж, который я нанесла во «Фреде Сегале», размазался от жары и беззвучных слез, которые наконец-то у


меня полились. Я уже не знала, хочу я видеть Алекса или нет. Он без слов поймет, что я в жуткой ситуации, но обратит внимание и на то, в каком я жутком виде. Так сказать, недотягиваю на любовь всей его жизни. Почему я раньше не сказала, что люблю его? Почему я не сказала этого на свадьбе Эрин или когда уезжала в аэропорт? Сколько было возможностей…

Совершенно без сил я притащилась в спальню, задернула шторы, чтобы не видеть Голливудских холмов, и рухнула на кровать. Мне ничего не оставалось, как только ждать звонка от Мэри с плохими новостями.



Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.019 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал