Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 27. Рука медленно парила над лицом Валерии, словно орел над добычей






 

Рука медленно парила над лицом Валерии, словно орел над добычей. Тень от напряженных пальцев неотступно скользила туда и обратно. В нескольких сантиметрах от кожи, почти касаясь ее, двигалась чуткая раскрытая ладонь.

Лицо находящейся без сознания девушки было напряжено, отражая внутренние страдания. Время от времени с губ ее срывался стон. Волосы ее были растрепаны, глаза закрыты. Одетая в платье из тонкого хлопка, она лежала на покрытом простыней большом каменном блоке.

Четыре человека — три женщины и один мужчина со смуглой кожей, — одетые в белую больничную одежду, стояли друг напротив друга вокруг алтаря, на котором лежала Валерия. Они были похожи на жрецов, готовящихся принести жертву. Раскрыв ладони, они держали протянутые руки над молодой женщиной. Движения их рук были такими медленными, что создавалось впечатление, будто они не движутся вовсе.

Помещение было круглым. Выполненный в форме полусферы потолок постепенно переходил в гладкие стены и упирался в пол, не образуя ни единого угла. И только в центре свода располагался длинный черный конус, направленный на Валерию. Рассеянный свет окружал ореолом эту церемонию, словно пришедшую из прошедших веков. Несоответствие между помещением, будто бы сошедшим со страниц романа в жанре научной фантастики, и тем, что в этом помещении происходило, поражало воображение.

В абсолютной тишине слышались только стоны Валерии.

Одна из женщин бросила полный отчаяния взгляд на свою напарницу, которая неустанно водила рукой над распростертым перед ней телом.

В этой строгой комнате с чистыми линиями внезапно раздался голос:

— Если вам есть что сказать об этом эксперименте, сделайте это обычным способом. Если сказать нечего, сосредоточьтесь на деле!

Донесшийся непонятно откуда голос принадлежал доктору Дженсону, и в нем не осталось и следа былой мягкости. Тон его не допускал возражений. Женщина опустила взгляд.

В нескольких метрах от алтаря в полу открылся люк и появилась лестница. В отверстии показался Дженсон. Он поднимался, перепрыгивая через четыре ступеньки. За ним следовала светлоглазая Дебби. Нервозность движений профессора контрастировала с размеренными и гармоничными жестами четырех служителей культа. Он направился к каменному алтарю, но внезапно остановился на расстоянии нескольких шагов.

— Мне можно войти в круг? — с ноткой раздражения спросил он.

Не говоря друг другу ни слова, члены «квартета» стали синхронными, равномерными движениями медленно опускать руки до тех пор, пока их пальцы не коснулись солнечного сплетения молодой женщины, которая тотчас же открыла глаза и глубоко вдохнула.

— Вы можете войти в круг, — сказала одна из женщин. На ее лбу блестели капельки пота.

Придя в сознание, Валерия увидела склонившиеся над ней лица. Рефлекторным движением она перевернулась на бок. Пальцы одной руки пробежали по платью и волосам. Словно загнанное животное, девушка окинула взглядом окружавших ее людей. Ища возможность бегства, она резко села. Ассистентка Дженсона положила руку ей на плечо. Валерия сухо оттолкнула ее. Четверо в белых одеждах отошли в сторону.

— Что вы со мной сделали? — спросила Валерия, едва не переходя на крик.

Ее истеричный голос прокатился по неспособному воспроизводить эхо помещению как раскат грома.

— Не надо волноваться, — тихо сказал Валерии подошедший Дженсон. — Все хорошо.

— Как у вас хватает совести говорить такое?

Валерия стала ощупывать свое тело, уверенная, что найдет на нем рану или один из этих проклятых шприцов. Чувствительность ее обострилась настолько, что казалось, будто кожа превратилась в один сплошной рецептор.

— Возьмите себя в руки, — попросил Дженсон.

Сосредоточившись на дыхании, Валерии удалось его восстановить, равно как и обуздать свои порывы. «Не думать, не думать ни о чем», — повторяла она себе снова и снова. В противном случае паника грозила вернуться. Все, что девушка видела, внушало ей ужас: и эти люди в нелепых нарядах, и это место, и Дженсон со своими вероломными замыслами, не говоря уже о его ассистентке Дебби, под бесцветным взглядом которой стыла кровь в жилах. Валерия по очереди оглядела четверых незнакомых ей людей.

— Кто вы? — обратилась она к ним.

Одна из женщин не смогла выдержать ее взгляд и опустила глаза.

— Они такие же, как вы, — заявил Дженсон. — Они — медиумы.

— Но я не…

— Каждый из них обладает даром, — отрезал профессор, который не был настроен слушать. — Они здесь, чтобы помочь нам понять природу вашего дара.

— О чем вы говорите? Вы прекрасно знаете, что у меня нет никакого дара. Откуда эти люди? Зачем они стояли вокруг меня?

— Они вас прослушивали, но не так, как они это делают обычно…

Профессор Дженсон жестом попросил медиумов выйти. Они беспрекословно повиновались, но было что-то в их поведении, свидетельствовавшее о неодобрении. Даже Валерия, несмотря на свою слабость, это почувствовала. По очереди медиумы исчезли на лестнице, уходящей под пол.

— Где мы? — спросила Валерия, садясь. — Похоже на храм…

— Если вы называете храмом место, где люди общаются с высшими силами, управляющими этим миром, тогда вы правы — это действительно храм. Мы же привыкли называть это помещение залом гипервосприятия. Благодаря форме этого зала все излучаемые внутри него волны концентрируются. Здесь нет никаких помех, нет металла, электронных потоков. Это помещение находится вне зоны воздействия каких бы то ни было электромагнитных полей. Здесь мы можем сконцентрироваться на излучениях тела в целом и мозга в частности.

— А что это за черный конус там, на потолке? — спросила Валерия, указывая на направленное на нее острие.

Дженсон улыбнулся:

— Это единственная деталь, рожденная современными технологиями, которую мы смогли добавить к силе, древней, как сама жизнь…

— Вы могли бы выражаться точнее?

— Позже я покажу вам, если захотите. Нам многое предстоит сделать, Валерия. Сегодня великий день.

— Вы меня отпустите?

Девушка, как и раньше, была настроена решительно. Дженсон подавил улыбку. Сунув руки в карманы халата, он прошелся перед алтарем.

— Нет, к сожалению, — сказал он чуточку насмешливо. — Пока это не предусмотрено нашим планом работ. И только вы можете приблизить этот день. Расскажите нам, что вы знаете.

— Я вам в сотый раз повторяю: я не знаю ничего, что могло бы быть вам интересно. Я ничего в этом не смыслю. Я студентка. Я не медиум и не обладаю особыми знаниями.

— Факты говорят обратное, дорогая. Но я вам верю. Поэтому мы решили, что будем работать с вами не как с упрямицей, от которой нужно добиться признания, а как с сокровищем, которое не осознает собственной ценности…

Изысканность сравнения не произвела на Валерию впечатление. Она с подозрением смотрела на доктора, потирая локоть.

— Вы могли бы и раньше понять, что я не вру. Неужели вам ничего не удалось узнать с помощью отравы, которой вы меня обкалывали?

— Почему же, мы узнали, что вы говорите правду. На основании этого важного факта мы решили, что отныне в исследовании вашего феномена будут участвовать медиумы. Не сомневаюсь, их методы понравятся вам больше. Успокойтесь, мы следим за каждым вашим движением. И не буду от вас скрывать — мы ждем результатов.

— А если их не будет?

— Они будут, я вам обещаю.

 

Валерия сидела на кровати в крошечной комнате, в которой ее поселили, и плакала. Она закрыла лицо ладонями, потому что не хотела больше видеть эти тусклые гладкие стены, это наполовину больничное, наполовину тюремное пространство. Сколько времени они держат ее тут? Она не знала: наркотики и нерегулярный сон сделали свое дело. Подумав, Валерия пришла к выводу, что они экспериментируют над ней уже не меньше недели. Временами эти эксперименты казались ей пытками, иногда — унижением. Сил терпеть больше не было…

Свет в помещении был искусственным, поэтому невозможно было определить, день на улице или ночь, утро или вечер. Ей очень хотелось увидеть небо, ощутить дуновение ветра. Свет включался и гас вне какого-либо графика. Валерия объяснила это для себя тем, что они пытаются нарушить ее биологические ритмы, чтобы тем самым лишить последних сил. Иногда эти произвольные «ночи» казались девушке слишком короткими, но чаще они были бесконечными. Находясь в таком темном туннеле, Валерия, широко раскрыв глаза, ждала, надеясь увидеть свет, услышать произведенный живым существом шум, хоть что-нибудь, что хотя бы на мгновение вырвало ее из объятия этого стерильного кошмара.

В такие моменты, чтобы не сойти с ума, не закричать, она представляла, как прикасается к земле, вспоминала, что ощущала, когда солнце касалось ее кожи.

Здесь даже приемы пищи наводили на мысли о сумасшествии. Она всегда ела в одиночестве. В ее распоряжении была лишь ложка. Пища разнообразием не отличалась — одно и то же безвкусное пюре.

Валерия сжала кулаки. Слезы текли по сжатым пальцам. Чтобы не сломаться, она спряталась в воспоминаниях — в благодатном мире, где она была счастлива. Перед ее мысленным взором представали ряды апельсиновых деревьев на ферме дедушки, мимо которых она ехала на своем новеньком синем велосипеде… Она слышала голос матери, которая, сидя рядом с ней на мягком диване в ее комнате, просила рассказать наизусть таблицу умножения… Вспоминала, как однажды вечером спряталась за огромным плюшевым медведем-пандой, сидевшим у входа в ее комнату, и напугала отца, который пришел ее поцеловать на ночь.

Валерия еще сильнее сжала кулаки. Ей очень хотелось иметь сейчас при себе хотя бы что-нибудь из личных вещей, какую-нибудь мелочь, но у нее отобрали все. Одежда, купленная родителями цепочка с кулончиком и подаренное ими на двадцатилетие колечко — все исчезло. Одетая как пациентка психиатрической клиники строгого режима, она ощущала себя нагой, уязвимой. И понимала, что тюремщики пытаются разрушить ее психику. Она была уверена, что Дженсон будет копаться в ее сознании до тех пор, пока не прочтет ее мысли все до единой…

Никто не знал, где она. Все чаще она говорила себе, что родные никогда ее не найдут, и она останется здесь, отрезанная от мира. Сколько времени пройдет, прежде чем она сойдет с ума? Она и так уже с трудом вспоминает лицо Диего. Как могла она оказаться в таком ужасном положении?

Внезапно она подумала о Петере и Штефане. Где находятся они в это мгновение? Возможно, их тоже поймали? Может, их держат в стенах этого учреждения? Сердце Валерии забилось чаще. Мысль, что друзья близко, придала ей смелости. Быть может, не она одна терпит эти издевательства, не она одна надеется… Неожиданно для себя самой Валерия почувствовала уверенность. Она стала перебирать в уме способы, которые помогли бы ей связаться с друзьями. Наконец-то у нее появилась конкретная цель, на которой можно было сконцентрироваться. Этой ночью ей не будет страшно, этой ночью ей не придется искать убежища в своем прошлом. Она будет думать, следить за изменениями окружающей обстановки. Надежда на возможную встречу с друзьями по несчастью подняла настроение.

Прикосновение чужой руки к ее колену резко вернуло девушку к реальности. Она подавила крик. Подняв голову, она увидела одну из женщин, участвовавших в той странной церемонии. Женщина присела на корточки, и их лица оказались на одном уровне. Валерия не слышала, как она вошла. Рефлекторно девушка отодвинулась и сжалась в комок, прислонившись спиной к стене.

— Не бойтесь, — ласково сказала ей женщина. — Я чувствую вашу тревогу и понимаю ее причины.

Лицо ее было покрыто легкими морщинками, взгляд — удивительно безмятежный. У нее были каштановые волосы, кое-где тронутые сединой.

— Я могу вам помочь, — продолжала женщина. — Мы знаем, кто вы, но мы ничего им не сказали.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.008 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал