Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 2. На следующее утро подземка была переполнена больше обычного






 

На следующее утро подземка была переполнена больше обычного. Мне было ужасно жарко, и я, пока стояла, покачиваясь вместе с другими телами, а поезд тарахтел сквозь темноту, старалась отвлекать себя мыслями о чем-нибудь другом. Подумала о том, что пора бы подстричь волосы. Можно было бы записаться на время ленча. Я попыталась вспомнить, достаточно ли на сегодня в доме еды или стоило заказать что-нибудь в ресторане. Или пойти потанцевать. Вспомнила, что утром не приняла свои таблетки и должна это сделать сразу же, добравшись до работы. Мысль о таблетках заставила меня думать о ВМУ и вчерашнем совещании, воспоминания о котором были такими, что этим утром мне больше, чем обычно, не хотелось вылезать из кровати.

Тощая молодая женщина с огромным краснолицым младенцем на руках протискивалась по поезду. Никто не уступил ей место, и она стояла, держа ребенка на костлявом бедре, а ее в свою очередь удерживали окружавшие тела. Наружу выглядывало лишь разгоряченное, страдальческое лицо ребенка. Понятно, что вскоре он начал орать, издавая хриплый протяжный вой, от которого красные щеки сделались багровыми, но женщина не обращала на это никакого внимания, словно она была выше всего. На ее бледном лице застыло безучастное выражение. Хотя ее ребенок был одет словно для экспедиции на полюс, на ней самой лишь тонкое платье и расстегнутая куртка с капюшоном. Я проверила себя на материнский инстинкт. Результат был отрицательный.

Затем оглядела всех мужчин и женщин, одетых в костюмы. Я наклонилась к мужчине в прекрасном кашемировом пальто достаточно близко, чтобы можно было разглядеть мельчайшие прыщики, и мягко проговорила ему на ухо: «Простите. Вы не могли бы уступить место этой женщине? – Он выглядел озадаченным и упрямым. – Ей нужно сесть».

Пассажир встал, мамаша протиснулась вперед и приземлилась между двумя развернутыми «Гардиан». Ребенок продолжал ныть, а она смотреть перед собой. Мужчина же мог ощутить себя добрым дядей.

Я с радостью вышла на своей станции, хотя не ждала ничего хорошего от предстоящего дня. При мысли о работе меня тут же охватила летаргия, казалось, конечности стали тяжелыми, а мозги заплесневели. На улице стоял ледяной холод, дыхание облачком вылетало изо рта. Я поплотнее закутала шею шарфом. Следовало бы надеть шапку. Быть может, удастся урвать минуту во время перерыва на кофе и купить что-нибудь подходящее на ноги. Повсюду вокруг меня люди с опущенными головами торопились в свои офисы. Нам с Джейком следует уехать в феврале куда-нибудь, где жарко и безлюдно. Куда угодно, только чтобы это был не Лондон. Я представила пляж с белым песком, голубое небо и себя, стройную, загорелую, в бикини. Я смотрю слишком много рекламы. Я всегда носила закрытый купальник. Ох. Джейк всегда ругает меня за экономию.

Я остановилась у пешеходной зебры. Мимо проревел грузовик. Я и какая-то шляпа разом отскочили. Мельком увидела водителя, сидящего высоко в своей кабине и не обращавшего внимания на бредущих на работу людей внизу. Другая машина, скрипнув тормозами, остановилась, и я шагнула на дорогу.

Какой-то мужчина пересекал улицу с другой стороны. Я заметила, что на нем черные джинсы и черная кожаная куртка. Потом взглянула ему в лицо. Я не знаю, кто из нас остановился первым, он или я. Мы оба стояли посреди проезжей части и смотрели друг на друга. Думаю, я слышала, как гудит клаксон, но не могла сдвинуться с места. Видимо, прошла всего секунда, но казалось, что это длилось сто лет. У меня в животе возникло ощущение пустоты и голода, я не могла вздохнуть полной грудью. Машина опять загудела. Кто-то что-то прокричал. Его глаза были удивительного голубого цвета. Я снова двинулась через дорогу, он тоже, навстречу, мы не спускали глаз друг с друга. Если бы он протянул руку и дотронулся до меня, думаю, что я повернулась бы и пошла за ним, но он этого не сделал, и я вышла на тротуар одна.

Я прошла немного в сторону здания, в котором располагались офисы «Дрэга», остановилась и оглянулась. Он все еще был там, наблюдая за мной. Он не улыбнулся, не сделал никакого жеста. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвернуться, так как взглядом он словно притягивал меня к себе. Войдя сквозь вращающиеся двери здания «Дрэга», я оглянулась в последний раз. Он, человек с голубыми глазами, ушел. Что ж, ушел так ушел.

Я сразу же прошла в туалет, закрылась в кабинке и прислонилась к двери. У меня кружилась голова, дрожали колени, было ощущение, будто на глаза давят непролитые слезы. Может, я простудилась. Может, вот-вот должны начаться месячные. Я подумала о человеке в кожаной куртке и о том, как он смотрел на меня, потом закрыла глаза, словно это могло как-то помочь отгородиться от него. В туалет вошел кто-то еще, открыл кран. Я стояла неподвижно, тихо и слышала, как сердце колотится под блузкой. Я приложила руку к пылающей щеке, потом к груди.

Через несколько минут дыхание восстановилось. Я побрызгала на лицо холодной водой, расчесалась, вспомнила, что нужно принять таблетку. Боль стихала, и теперь я чувствовала себя хрупкой и неспокойной. Слава Богу, никто ничего не заметил. На втором этаже в автомате я купила кофе и плитку шоколада, так как внезапно почувствовала страшный голод, и пошла к себе в кабинет. Непослушными пальцами сняла обертку, развернула фольгу и жадно съела шоколад. Рабочий день начался. Я просмотрела почту, большую ее часть бросила в корзину для бумаг, написала памятку для Майка, потом позвонила Джейку на работу.

– Как твои дела?

– День только начался.

А мне казалось, что после выхода из дома прошли часы. Если бы я откинулась и закрыла глаза, то могла бы надолго уснуть.

– Прошлой ночью было очень мило, – тихо проговорил он. Наверно, там вокруг были люди.

– М-м-м. Однако утром я чувствовала себя как-то странно, Джейк.

– Теперь все в порядке? – В его голосе звучала забота. Ведь я никогда не болела.

– Да. Все чудесно. Просто прекрасно. А у тебя все в порядке?

Мне нечего было больше сказать, но не хотелось класть трубку. Голос Джейка вдруг зазвучал так, словно он очень занят. Я услышала, что он что-то неразборчиво проговорил кому-то другому.

– Да, любимая. Знаешь, мне пора идти. Пока.

 

* * *

 

Утро прошло. Я побывала на очередном совещании, на этот раз в отделе маркетинга, умудрилась опрокинуть на стол кувшин воды и не сказать ни слова. Просмотрела материал об исследованиях, который мне по электронной почте сбросила Джованна. Она должна была прийти ко мне в три тридцать. Я позвонила парикмахерше и договорилась с ней на час дня. За это время я выпила огромное количество горького, чуть теплого кофе в пластмассовых стаканчиках. Полила цветы, научилась говорить «je voudrais quatre petits pains»[3] и «Ca fait combien? [4]».

За несколько минут до часа я надела пальто, оставила записку ассистентке, что ухожу на час или около того, и по ступеням сбежала на улицу. Как раз начал накрапывать дождь, а у меня не было зонта. Я взглянула на тучи, пожала плечами и поспешила по Кадемем-стрит, где можно было поймать такси до парикмахерской. Я остановилась на полушаге, и мир вокруг поплыл. В животе что-то оборвалось, я почувствовала, что вот-вот согнусь пополам.

Он стоял в нескольких футах от меня. Будто с самого утра так и не сходил с места. По-прежнему в черной куртке и джинсах; по-прежнему неулыбчивый. Просто стоял и смотрел на меня. Я почувствовала, что никто никогда не смотрел на меня так, как надо, и вдруг отчетливо ощутила всю себя – стук сердца, дыхание, при котором поднимается и опускается грудь; тело, по которому от страха и возбуждения бегают мурашки.

Он был примерно моего возраста, где-то тридцать с небольшим. Думаю, он был красив, со светло-голубыми глазами, взъерошенными каштановыми волосами, высокими широкими скулами. Но тогда я знала лишь одно: он смотрит на меня так внимательно, что я не в силах под его взглядом сделать ни шагу. Я слышала свое прерывистое дыхание, но не пошевелилась, просто была не в силах отвернуться.

Не знаю, кто сделал первый шаг. Может, я поплелась к нему или, может, просто ждала, но, когда мы оказались рядом, не касаясь друг друга, он тихо сказал: «Я ждал тебя».

Мне следовало расхохотаться. Это не я, со мной такого не может произойти. Ведь я всего лишь Элис Лаудон, которая сырым январским днем собиралась подстричь волосы. Но я не могла ни рассмеяться, ни даже улыбнуться. Я могла только не отрываясь глазеть на него, его широко расставленные голубые глаза, его рот, который был чуть приоткрыт, нежные губы. У него были ровные белые зубы с единственной щербинкой впереди. Подбородок покрыт щетиной. На шее виднелась царапина. Волосы довольно длинные, нечесаные. О да, он был красив. Мне захотелось протянуть руку и дотронуться до его губ, слегка, большим пальцем. Захотелось ощутить его небритый подбородок ложбинкой на шее. Я попыталась что-нибудь сказать, но смогла выдавить лишь сдавленное «ох».

– Прошу тебя, – проговорил он, не спуская глаз с моего лица. – Пойдем со мной.

Он мог быть кем угодно: грабителем, насильником, сумасшедшим. Я молча кивнула, и он, выйдя на проезжую часть, остановил такси. Открыл дверь, но по-прежнему даже не прикоснулся ко мне. Сев в машину, он назвал водителю адрес, а потом повернулся ко мне. Я увидела, что под кожаным пиджаком у него была только темно-зеленая тенниска. На шее на кожаном шнурке висела серебряная спиралька. На руках не было перчаток. Я посмотрела на его руки с чистыми, аккуратными ногтями. На одном из больших пальцев виднелся белый извилистый шрам. Это были настоящие мужские руки, сильные, опасные.

– Скажи, как тебя зовут?

– Элис, – ответила я и не узнала своего голоса.

– Элис, – повторил он. – Элис. – Когда он произнес это слово, оно зазвучало незнакомо. Он поднял руки и очень нежно, стараясь не прикоснуться к моему телу, развязал мне шарф. От него пахло мылом и потом.

Такси остановилось, и, выглянув наружу, я увидела, что мы в Сохо. Рядом был магазин канцелярских товаров, лавка с деликатесами, рестораны. В воздухе витали запахи кофе и чеснока. Он вышел из машины и снова открыл мне дверь. Я чувствовала, как у меня во всем теле пульсирует кровь. Он толкнул хлипкую дверь сбоку от магазина одежды, и я последовала за ним на узкую лестницу. Он вытащил из кармана связку ключей, отпер два замка. За дверью была не комната, а целая маленькая квартирка. Я увидела полки, книги, картины и ковер. Я в нерешительности топталась на пороге. Это был мой последний шанс. Уличный шум просачивался через окно: то приближающиеся, то удаляющиеся голоса людей, рокот проезжавших автомобилей. Он закрыл дверь и запер ее изнутри.

Мне следовало испугаться, и я испугалась, но не его, этого незнакомого мужчины. Я испугалась себя – ту, кого больше не узнавала. Я растворялась в желании, мое тело словно становилось иллюзорным. Я начала снимать пальто, руки неловко теребили бархатные пуговицы.

– Подожди, – сказал он. – Дай мне.

Сначала он снял с меня шарф и аккуратно повесил на вешалку. Затем занялся моим пальто. Он опустился на колени и осторожно разул меня. Я положила руку ему на плечо, чтобы удержать равновесие. Он поднялся и принялся расстегивать мой кардиган, и я увидела, что его пальцы слегка подрагивают. Он справился с крючками юбки и спустил ее по бедрам вниз; она прошелестела по колготкам. Потом стянул с меня колготки, смял их в комок и положил рядом с туфлями. Он по-прежнему едва касался моего тела. Он снял мою блузку, спустил трусики, и я оказалась совершенно голой в этой незнакомой комнате. Я слегка поежилась.

– Элис, – произнес он со стоном. Затем: – О Боже, ты прекрасна, Элис.

Я сняла с него пиджак. Его руки были сильными, смуглыми, еще один неровный шрам шел от локтя к запястью. Я, как и он, опустилась на колени, чтобы снять его ботинки и носки. На правой ноге у него было только три пальца, и я наклонилась и поцеловала то место, где должны были быть два остальных. Он тихо вздохнул. Я вытащила тенниску из джинсов, и он, словно маленький мальчик, поднял руки, когда я стягивала ее через голову. У него был плоский живот с полоской волос, уходящей вниз. Я расстегнула его джинсы и аккуратно спустила их с ягодиц. Его ноги были мускулистыми, довольно загорелыми. Я сняла с него трусы и бросила их на пол. Кто-то застонал, но я не знаю кто: я или он. Он поднял руку и поправил мне прядь волос за ухом, затем указательным пальцем медленно провел по моим губам. Я закрыла глаза.

– Нет, – прошептал он. – Смотри на меня.

– Пожалуйста, – сказала я. – Пожалуйста.

Он расстегнул мои сережки, они упали. Я слышала, как они звякнули на досках пола.

– Поцелуй меня, Элис, – сказал он.

Ничего подобного со мной прежде не случалось. Занятия любовью никогда не были такими. Секс бывал безразличным, обременительным, противным, приятным, продолжительным. Этот же больше походил на стирающий все грани акт. Мы набросились друг на друга, пытаясь уничтожить разделявшие нас барьеры из кожи и плоти. Сцепились, будто тонули. Мы кусались, словно обезумели от голода. И все время он смотрел на меня. Смотрел так, будто я была самая прекрасная вещь, какую он когда-либо видел, а я, лежа на твердом пыльном полу, чувствовала себя красивой, бесстыдной и совершенно опустошенной.

Потом он поднял меня на ноги, отвел в душ и вымыл с ног до головы. Он намыливал мне грудь и между ног. Он даже вымыл мне голову, умело втирая в волосы шампунь и следя, чтобы мыло не попало в глаза. Потом вытер меня, проверив, чтобы под мышками и между пальцами на ногах было сухо. Работая полотенцем, он изучал мое тело. Я чувствовала себя произведением искусства и одновременно проституткой.

– Мне нужно возвращаться на работу, – сказала я наконец. Он одел меня, поднимая одежду с пола, продел в мочки ушей сережки, зачесал мои мокрые волосы.

– Когда ты заканчиваешь работу? – спросил он. Я подумала о Джейке, который будет ждать дома.

– В шесть.

– Я приеду, – сказал он. Я должна была сказать ему тогда, что у меня есть друг, дом и вообще целая другая жизнь. Вместо этого я притянула его лицо к себе и поцеловала истерзанные губы. Я с трудом заставила себя оторваться от него.

Оказавшись в одиночестве в такси, я рисовала в уме его образ, вспоминала его прикосновения, его вкус, его запах. Я не знала, как его зовут.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.008 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал