Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 10. Наступило время начинать очередное со­брание






 

Наступило время начинать очередное со­брание. Это был наш последний вечер. На этот раз собралось намного больше молодежи, чем обычно. Здесь были и из " Чаплинз", и из " Драгонз", и из " Джи-Джи-Ай". Среди них я заметил Марию. Но я нигде не видел ни одного пред­ставителя " Мау-Маус", хотя и искал все время глазами яркие красные куртки с двумя буква­ми " ММ". Я не в силах был забыть располага­ющее лицо и приятные манеры Израэля, прези­дента " Мау-Маус". Я специально ездил к ним, чтобы пригласить их, как моих личных гостей, и сказал, что за ними будет послан автобус. Когда я сказал, что для них будут отведены передние места, Израэль пообещал прийти и привести остальных. Но их не было здесь в этот последний вечер, и я думал, что знаю, почему. Никки! Он присутствовал при нашем разговоре с Израэлем и смотрел на меня с невыразимой ненавистью.

Я подошел к окну и выглянул на улицу. Подъехал автобус. Я понял, что это приеха­ли " Мау-Маус". Шофер резко затормозил. Соз­давалось впечатление, что он хотел поскорее отделаться от них. Дверь автобуса открылась и оттуда с шумом и криком выскочило около 50 подростков. Один парень выбросил бутылку из-под вина. По пути они подхватили нескольких девиц в мини-юбках. Между остановкой и входом в помещение стояла группа девушек-подростков в мини-юбках.

— Господи, — громко произнес я, — что меня ожидает?

Я попросил оставить места в трех первых рядах, но не сказал, для кого. Ко мне подошел взволнованный главный распорядитель и ска­зал огорченно:

— Пастор, я не знаю, что делать.

Он подвел меня к балкону и показал в зал. Я увидел, как Израэль и Никки пробивались через толпу с помощью своих тростей.

— Это " Мау-Маус", — сказал главный рас­порядитель. — Боюсь, что они займут остав­ленные места.

— Отлично! Эти места и были оставлены спе­циально для них.

Я говорил уверенно, но в душе сомневался. Оставив озадаченного распорядителя, я спус­тился вниз. От всех сотрудников веяло мо­гильным холодом.

— Мне это собрание не нравится, — сказал директор стадиона. — Они могут устроить нам крупные неприятности.

— Может быть вызвать побольше полиции? — спросил один из служащих, которому при­ходилось иметь дело с бандами подростков.

Я выглянул на сцену. Одна из наших деву­шек, молодая певица, красивая, как кинозвезда, вышла на сцену.

— Посмотрим, как пойдут дела у Мэри, — сказал я.

Может быть, удастся укротить толпу пени­ем.

Но когда Мэри запела, шум еще больше уве­личился.

— Эй, красотка! Берегись!

— У тебя найдется время после представле­ния для жалкого грешника?

— Как зовут тебя, красотка?

Ребята вскочили со своих мест, а девушки совершали непристойные телодвижения под церковную музыку в своих мини-костюмах. Мэ­ри взглянула на меня, спрашивая глазами, что ей делать.

Несмотря на аплодисменты, повторные вы­зовы, я дал знать Мэри, что она должна уйти.

— Дэви, ты хочешь отменить собрание?

— Нет, но давайте немного подождем. Я по­пробую поговорить с ними. Если ты увидишь что-то не так, тогда поступай, как хочешь.

Я вышел на арену. Путь до сцены показался мне невероятно длинным. И, конечно же, Израэль дал мне понять о своем присутствии.

— Эй, Дэви! Я пришел, как обещал, и привел своих ребят!

Я улыбнулся ему и встретил колючий взгляд Никки. И вдруг меня вдохновило.

— Сегодня у нас будет не совсем обычное собрание, — объявил я в громкоговоритель, — мы просим членов команд самим собрать по­жертвования.

Говоря это, я смотрел на Никки.

— Я прошу выйти на сцену шесть желающих. Мгновение, — и Никки был уже на ногах. Любопытство и злорадное торжество были на­писаны на его лице. Он указал на пятерых чле­нов " Мау-Маус" и вместе с ними подошел к сцене. На правильность моей идеи указывало хотя бы то, что мне удалось завоевать внима­ние аудитории. Сотни подростков успокои­лись и подались вперед, затаив дыхание от лю­бопытства.

Я вернулся за кулисы и взял у остолбенев­шего распорядителя картонные коробки из-под молока.

— Итак, — сказал я ребятам, протягиваяимкоробки, — когда вы соберете деньги, пройди­те за кулисы и принесите деньги к сцене.

Я указал нужное место и посмотрел на Ник­ки. Рядом была дверь на улицу. Большая стрелка указывала: " Выход". Никки молча взял коробку, но в его глазах я прочитал

презрение и насмешку.

Под звуки органа мальчики собрали по­жертвования. На счету Никки было 16 ранений. Он был известен как беспощадный бандит не только в районе Бруклина, но и в Бронксе и Манхаттане. Он хорошо играл в бейсбол. Газе­ты его называли " грозой помойки", потому что в драке он надевал на голову помойное ведро и устремлялся на противника. Когда Никки тряс коробкой перед подростками, все стара­лись спрятаться. Когда он решил, что собрал достаточно денег, он подал сигнал остальным, и они все вместе скрылись за кулисами. Я ждал на сцене.

По залу прокатился смешок. Прошла минута. Две. Сдержанный поначалу смех перешел в хохот, дети вскочили со своих мест, ликуя. Я почти отчаялся. И вдруг — все замерли. Я обернулся. Никки и все его друзья направи­лись ко мне, держа в руках полные денег ко­робки. Никки взглянул на меня озабоченно, почти испуганно, как будто он сам не мог по­нять, что он делает.

— Вот твои деньги, — сказал он, с трудом выдавливая слова.

— Спасибо, Никки, — постарался безразлич­но произнести я.

Затем я решительно направился к кафедре, как будто вовсе не я только что пережил са­мые долгие минуты моей жизни.

Ребята прошли на свои места, публика со­храняла гробовое молчание. Я начал говорить. Сердце учащенно билось в груди. Но я оши­бался, полагая, что завоевал публику. Я завое­вал ее внимание, но не их сердца.

Я не мог понять, что я сделал неправильно. Я все делал для того, чтобы собрание прошло успешно. Я потратил много времени, готовя свои выступления, и молился почти над каж­дой фразой. Я даже постился, надеясь, что это укрепит мою убежденность.

Но я мог с таким же успехом выйти и прочи­тать доклад о ярмарке, к примеру. Ничего не могло заинтересовать этих детей. Я пропове­довал около пятнадцати минут, а беспокойст­во толпы все усиливалось. Я дошел до того места, где Иисус повелевает людям любить друг друга.

Вдруг кто-то вскочил с места во втором ря­ду. Он встал на стул и выкрикнул:

— Подожди, подожди! Ты говоришь, что я должен любить " Драгонз", которые изрезали меня бритвой? Я буду любить их гаечным ключем!

Другой парень из шайки " Хелл Бернез" вско­чил на ноги и разорвал на себе рубаху:

— У меня здесь дырка от пули. Это сделали ребята из шайки черномазых. И ты говоришь, что я должен любить их! Ты сошел с ума!

Эти слова звучали действительно безумно в этом помещении, переполненном злобою и не­навистью. Они казались противоестественны­ми.

— Мы не можем достичь этого своими собственными стараниями, — сказал я. — Я го­ворю о любви от Господа. Мы не можем сами заставить себя любить. Мы должны просить Господа дать нам Его любовь.

И вдруг с предельной ясностью я почувст­вовал, что я говорю для самого себя. Я вспом­нил случай с Джо-Джо и еще раз пришел к вы­воду, что мы, люди, не можем ничего сделать ни для себя, ни для других в деле исцеления сердца и заполнения его любовью вместо ненависти. Мы должны в этом деле отдать свое сердце и ум Господу.

Я начал молиться: Господи Иисусе, я боль­ше ничего не могу сделать. Я пригласил сюда этих молодых людей, а теперь я уступаю место тебе. Приди же. Святой Дух, и Сам начни дей­ствовать, если Ты хочешь покорить их сердца. Это может быть только через Твое участие. Да будет воля Твоя".

Три минуты могут показаться бесконеч­ностью. Три минуты стоял я перед аудито­рией, склонив голову. Я не произнес ни слова. Я спокойно молился, беззвучно и самозабвенно, когда зал начал постепенно успокаиваться. Сначала первые три ряда. Я узнал голос Израэля:

— Ну, вы, парни! Тихо!

Установилась тишина. Не прошло и трех ми­нут, как все успокоились.

И вдруг я услышал, как кто-то плачет.

Я открыл глаза. Плакал Израэль. В переднем ряду Израэль старался вытянуть платок из заднего кармана. Наконец он вытащил его, громко высморкался, замигал глазами и засо­пел. Я продолжал молиться. Господи, коснись каждого, кто здесь находится". Пока я молил­ся, Никки вытащил свой носовой платок. Я не смог поверить своим глазам и взглянул еще раз. Действительно, он плакал и злился на себя за это. Один из ребят положил ему руку на плечо, он стряхнул ее. Я почувствовал, что пришло время призыва. Громким голосом я сказал:

— Хорошо. Вы почувствовали присутствие Иисуса. Он здесь. Он пришел сюда специально для вас. Если вы хотите изменить свою жизнь, — сейчас самое время сделать это. Кто хочет это сделать, встаньте и пройдите вперед!

Израэль не раздумывая встал и обратился к своей шайке:

— Ребята! Три года я был вашим вожаком. Когда я велю вам идти — вы идете. Верно?

— Да, — хором ответили ему " Мау-Маус".

— Хорошо, я пойду сейчас вперед, а вы за мною. Вставайте!

Они вскочили на ноги и все, как один, по­следовали за Израэлем. Каждый старался быть первым. Никки был среди них.

Их пример был заразительным. К " Мау-Маус" присоединилось еще более тридцати ребят из других банд. Они пошли вниз в раздевалки, где работники церквей готовились к разговору. Мы все были ошеломлены. Я ходил из комнаты в комнату, оказывая посильную помощь. И вдруг я заметил одну странную вещь. Среди множест­ва ребят, пришедших сюда, чтобы начать новую жизнь, были только три девочки. Услышав свист, доносившийся из холла, я выглянул и увидел, как одна девушка расстегнула блузку и, обнажив грудь, крикнула одному из ребят:

— Если пойдешь туда, ты больше никогда этого не получишь.

Прежде чем я успел что-либо сделать, дру­гие девушки начали делать то же самое, и им удалось заполучить несколько ребят. Это оза­дачило меня. Мне показалось, что, услышав разговор о любви, девушки просто начали рев­новать. Они ни с кем не хотели делить любовь и цеплялись из последних сил за то маленькое и жалкое, что они называли любовью.

Труднее всего мне было поверить в обраще­ние Никки. Вот он стоит передо мною и гово­рит, улыбаясь:

— Я отдаю свое сердце Господу, Дэви. Я не мог поверить в это, настолько неожи­данной была перемена. Он нервно покусывал губы и говорил мне, что что-то произошло в его сердце. " А как же насчет употребления наркотиков, алкоголя, садизма, драк? " — ду­мал я. Он как будто прочитал мои мысли, выра­зившись единственным доступным ему средст­вом — ругаясь:

— Пошло все к черту, Дэви. Я отдал свое сердце Господу.

— Очень хорошо, Никки, — сказал я ему. Потом я попросил Никки пройти со мной. Я дал ему и его друзьям Библии. Они были двух размеров: большие и поменьше. Никто не желал брать маленькие издания.

— Дай нам книги побольше, Дэви, чтобы лю­ди видели, что мы несем.

С этими словами ребята взяли Библии под мышки и ушли.

Утром следующего дня раздался звонок. Миссис Ортез приоткрыла дверь в мою комнату и сказала:

— Дэви, звонят из полиции.

— Полиция?!

Сердце упало у меня в груди. Вопрос, кото­рый мне задали по телефону, еще больше обес­покоил меня. Лейтенант спросил, знаю ли я банду " Мау-Маус". Я ответил, что знаю. Он по­просил меня немедленно явиться в участок.

У полицейского участка на Эдвард Стрит стояло несколько ребят из банды. Я прошел мимо них в участок. Я никогда не забуду того, что случилось потом.

Навстречу мне вышел лейтенант и протянул руку для приветствия.

— Пастор, я хочу пожать вашу руку. Как вам это удалось? — спросил он. — Два месяца тому назад эти ребята объявили нам войну. Они всегда приносили нам много хлопот. А сего­дня все они пришли сюда, и знаете, чего они хотят?

Я отрицательно покачал головой.

— Они хотят, чтобы мы поставили свои ав­тографы наих Библиях.

Я взглянул на Никки, Израэля и на всех остальных ребят. Они усмехнулись.

— Мы поможем вам, только дайте знать, когда вы будете устраивать очередное собра­ние, пастор, — сказал на прощание лейтенант.

Как я узнал, ребята всю ночь напролет чита­ли Библию. Особенно им понравились истории Ветхого Завета.

— Дэви, — сказал Израэль, — смотри, вся Библия про меня, мое имя встречается очень часто.

Вечером я позвонил Гвен. Я был так взвол­нован происшедшим, что не мог больше ни о чем другом говорить.

— Последний вечер показал, что все это не зря. Если бы ты только могла быть со мной!

— Я вроде как была немножко занята. На­помни и я тебя расскажу об этом позднее, когда ты спустишься с небес.

 


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.011 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал