Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава пятая Дилер 3 страница






Так, полагаю, надо пару слов сказать насчет таинственного сидения в кустах разуваевских парней и кое-что пояснить по «Питерскому каналу».

Неофициально вломившись к художникам, мы намеренно обострили ситуацию и безнадежно выпали из правового поля.

Зачем?

Тут все просто: нам нужно как можно быстрее закрыть вопрос по пресловутому каналу и потому имеется острое желание в самое ближайшее время поиметь приватное рандеву с «питерскими».

Если бы мы «приняли» художников и установленным порядком оформили изъятие, обычная «пробивка» и «разруливание» ситуации со стороны питерских могли бы занять весьма много времени.

А мы тупо вломились, забрали и ушли. Без единой бумажки. То есть буквально ограбили дилеров, «выставив» серьезных людей на приличные деньги. И с особым цинизмом оставили паршивую визитку.

Поскольку ни у кого из нас в практике такого никогда не было, всем теперь было жутко интересно, как же поступят «питерские». Начнут в экстренном порядке подбивать к Собакину клинья через свои связи? Или, как в старые добрые 90-е, попросту «забьют» нам «стрелу» и потребуют ответить по понятиям? Хе-хе…

Да, а трассу взяли под наблюдение потому, что Собакин с местными органами почему-то не дружит. Как-то не сложилось пока. На контакты не идет, грубит, да прет не пойми куда параллельным курсом. То есть посадить на посты ДПС по человечку, как принято при добрососедских отношениях, да ориентировки раздать или просто попросить «отработать» все прибывающие питерские номера – увы, это не про нас…

До обеда мы так и не доехали: буквально в сотне метров от КПП базы меня настиг звонок Собакина:

– Андрей, «близнецы» с тобой?

– Да.

– Давайте ко мне.

– А мы тут…

– Да мне поровну, что вы там делаете! Все бросайте, езжайте ко мне.

– Мы в трех минутах от обеда (для Собакина это веский довод). Заехать, помыть руки, зайти в столовую…

– Бери «близнецов» и – пулей ко мне! Если все получится складно, я вас в ресторане покормлю.

– Ловлю на слове. Ты где?

– В клинике, где же еще.

– Все, едем…

Мы заехали в «кунсткамеру» (у них там в фойе куча дебильных фоток и мониторов со всякими гадостями – нормального человека в дрожь бросает), приняли на борт Собакина и убыли к его основному рабочему месту, на котором он может не появляться сутками. То есть в отдел госнаркоконтроля.

По дороге Собакин довел до нас обстановку:

– Короче, питерские уже здесь.

– Ну! Шустрые, однако. Думал, дня три пройдет.

– Да вот то-то же. Шустрые…

– Разуваевские отследили?

– Угу. На двух тачках: «Лендровер» и «Ауди». «Лендровер» свернул в лес, не доезжая двенадцатой лаборатории, а «Ауди» поехала в город. А чуть погодя звонит дежурный по отделу: ко мне приехал какой-то интеллигентный товарищ. Из Питера. Типа того, у нас аудиенция назначена.

– Клюнули! – Впечатлительный Витя Семенов возбужденно потер ладошки.

– А кто-то сомневался? – Собакин мудро прищурился. – Вы готовы?

– Всегда, – заверил я и на всякий случай уточнил: – А к чему?

– Ну, мало ли… – Собакин неопределенно пожал плечами. – Мало ли, что интеллигент… Питерские – товарищи развитые. Всего можно ожидать…

– Да ладно! С интеллигентом-то мы по-любому разберемся. Меня больше беспокоит, кто там в этом «Лендровере». Сколько их, чего умеют, что привезли…

– А вот это меня как раз совершенно не беспокоит. – Собакин небрежно плеснул ручкой. – Люди Разуваева присматривают за тачкой. Далеко не уехала, стоит на поляне, в полукилометре от трассы. Кроме того, туда сейчас подтянется сам Разуваев с резервом. Так что забудьте об этом «Лендровере». Давайте лучше сосредоточимся на интеллигенте…

Ну что сказать: приятно работать в таких условиях. Если бы я, будучи обычным опером, вот так нагло и открыто натянул местную наркомафию на полкило «снежка», остались бы от меня только рожки, да… нет, даже не ножки, а копыта. Потому что рога и копыта тупоголовых баранов в пищу не пригодны. Остальное сожрали бы в один присест. Впрочем, и Собакин – не просто опер, а целый начальник, и то – пошути он таким образом, не будучи в проекте, попал бы в такие неприятности, что хватило бы разгребаться до конца жизни. И была бы эта жизнь недолгой и печальной…

Подъехали к отделу, издалека оценили кремовую «Ауди» на стоянке и привалившегося к капоту крепыша. А что-то не похож на интеллигента…

Припарковались. Крепыш молод, с нормальной прической – мы с «близнецами», с нашими армейскими стрижками, на бандосов больше похожи, – взгляд спокойный, с аппетитом жует не первый по счету пирожок (на капоте два пакета с рисунками блинчиков, один по объему вполовину меньше другого), запивает колой. Отдел практически в центре города, тут рядом блинная, где пекут весьма сносную домашнюю сдобу. Мы частенько берем там пирожки и рыбные расстегаи.

Так… А что-то он совсем не волнуется. Странно. Я бы, например, перед такой судьбоносной встречей не стал бы жрать: кусок в горло не полез бы…

– Вы ко мне? – ласково уточнил Собакин.

– Нет.

– А что здесь делаете?

– Как видите – ем. А что, нельзя?

– Это, вообще-то, стоянка отдела.

– У нас визит. К начальнику отдела. Босс зашел, я жду.

– Босс?

– Ну – шеф, босс… Начальник, короче.

– Ясно. Ну – приятного аппетита.

– Спасибо. Пирожки у вас тут делают – язык проглотишь.

– Да, я в курсе. – Собакин вдруг схватил пакет побольше и направился к крыльцу, совершенно серьезно бросив через плечо: – Это штраф за парковку в неположенном месте.

– Не понял… – Крепыш даже слегка растерялся от такой наглости. – Ну блин!.. Ну, ладно. И вам – приятного аппетита.

– Спасибо…

А крепыш силен. При ближайшем рассмотрении видно: волнение присутствует, но вполне рабочее, все в рамках. Короче, держится неплохо, видно, что опытный. При задержании будет реагировать быстро, надо учитывать…

Дежурный по отделу доложил обстановку: за истекшие сутки происшествий не случилось, сотрудники все «на объектах», в отделе никого нет, к вам посетитель.

Посетитель терпеливо скучал в коридоре: сидел на стуле у дверей кабинета Собакина и читал «толстушку». На вид в самом деле интеллигентный молодой человек: модно стриженный худенький блондин в свободно сидящей на нем английской «скинхедовской» ветровке, отутюженных костюмных брюках и до зеркального блеска начищенных туфлях (а вроде бы всю ночь в машине трясся).

Заметный представительский штрих: дорогие очки в изящной золотой оправе.

– Вы ко мне?

– Вы начальник отдела?

– Да.

– Тогда к вам.

– А по какому вопросу?

– По личному.

– Извините, но я сейчас на работе. – Собакин невозмутимо вытащил связку ключей, отобрал нужный и отпер дверь кабинета. – По личным вопросам – после восемнадцати.

– Не хочу показаться назойливым, но этот личный вопрос как раз таки касается вашей профессиональной деятельности. – Блондин искательно улыбнулся и как-то очень по-интеллигентному сконфузился: – Эмм… Думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

– Не понимаю. – Собакин, по обыкновению, соорудил удивительно тупую рожу. – Но, раз «профессиональной» – что ж, заходите, послушаем…

У Собакина в кабинете казенно и неуютно. Ни тебе картинки на стене, ни безделушки на столе, ни цветочка на подоконнике. Вещи прежнего хозяина и часть обстановки кабинета Собакин вернул семье Исаева, а из своего практически ничего не принес. Сейф на тумбе, на сейфе – три немытых стакана, полпачки дешевой заварки и пожелтевший маленький кипятильник. Рядом с сейфом – неподъемный металлический шкаф для бумаг, посреди кабинета – два стола буквой «Т» и семь стульев. «Хозяйский» стул за рабочим столом ничем не отличается от остальных, стоящих с обеих сторон от стола для совещаний. Мне, в числе прочего, доводилось заниматься сидячей работой, так что скажу по собственному опыту: даже самый непоседливый опер обязательно подыщет себе какой-никакой стульчишко поудобнее. А уж главный местный наркобоец, с его возможностями, мог бы одним щелчком организовать себе дорогое офисное кресло, да и вообще, комплект мебели поприличнее.

Короче, этакий обезличенный, глубоко казенный кабинет. В сейфе у Собакина лежит цифровая камера последнего поколения и ноутбук со всяческими наворотами, но если сейф не открывать, то стороннему взгляду тут просто не за что зацепиться. А посему у любого вдумчивого посетителя наверняка возникает мысль: хозяин здесь отбывает номер. Временный товарищ…

Собакин указал гостю на стулья у стола для совещаний, сам сел на свое место, а мы с «близнецами» остались стоять у двери. Получилось нехорошо: как будто конвой. Кабинет небольшой, если сядем с другой стороны стола – опять неладно будет, как на смотринах. В общем, как ни крути, получалось, что мы в этом разговоре лишние.

– Итак?

– Григорий Ефимович, надо бы тет-а-тет. – Блондин бросил извиняющийся взгляд в нашу сторону – дескать, это не я такой вредный, просто обстоятельства так сложились. – Разговор очень конфиденциальный.

Точно – шустрые. Быстренько все «пробили». На визитке была только фамилия и телефон.

– Да ничего, это свои. – Собакин покосился на нас, недовольно поджал губы и показал мне глазами – сядь. – Излагайте…

Я послушно сел за стол совещаний с противоположной от блондина стороны, а «близнецы» продолжали работать конвоем. Лучше и уютнее от такой перестановки не стало.

– Извините, Григорий Ефимович, но я вынужден настаивать… – Блондин достал платок и промокнул лоб – вспотел, бедолага, от смущения. – Понимаете… Ну очень конфиденциальный вопрос! И он касается только вас лично.

– Да ничего, валяйте! – Собакин простецки хмыкнул. – Это мои молочные братья. Мне от них скрывать нечего.

– Есть такие вещи, о которых… эмм… которыми нельзя делиться даже с самыми близкими людьми. – Блондин от неловкости пошел пятнами. – Мне неудобно вам говорить… Гхм… Повторюсь: это касается только вас. И это… гхм-кхм… это не очень благовидные вещи…

– Да ну! – Собакин изобразил нешуточное удивление. – Кто-то заснял, как я баловался рукоблудием в общественном месте?

– Григорий Ефимыч – ну что вы, право…

– А! Видимо, до общественности дошли слухи, что я отнимаю еду у тех, кто слабее меня. – Собакин живенько достал из пакета пирожок, понюхал его и с аппетитом принялся жевать. – Знаете… Ммм-ням-ням… Мне очень стыдно, но… Ммм-ням-нямррр… Да, есть такой грех! Умр-ррр… Как увижу, что кто-то жрет пирожки рядом с отделом… Мрр-ням… Обязательно отниму!

– Речь идет о двух местных художниках. – Блондин опять промокнул лоб платком и, пытаясь не смотреть на жующего Собакина, сосредоточился на подборе формулировки. – И… Эмм… Как бы это… Ммм… А! Скажем так: о некоем незаконном изъятии… Вы понимаете, что я имею в виду?

– А, вот вы о чем… – Собакин доел пирожок, и, жмурясь от удовольствия, достал следующий. – Эмрр… И что?

– Вы по-прежнему не желаете говорить со мной тет-а-тет?!

– Не желаю. – Собакин откусил разом полпирожка и заурчал. – Какой шмышл? Мрр-ням-ням-ррр… Валяйте – открытым текстом, без всяких там. Все равно мы все здесь – одна банда.

– Понятно… – Блондин выглядел растерянным. – То есть не совсем понятно… Вы хотите сказать, что вот эти все ваши сотрудники… эмм… простите… с вами в доле?!

– Точно! – Собакин дожевал пирожок и широко улыбнулся. – Я же сразу сказал, можете не стесняться! Выкладывайте, что там у вас.

– Ну, раз так… Гхм-кхм… Вообще, знаете – это несколько необычно… Вот ваш предшественник, например…

– Что?

– Ну… Он сам подобные вопросы решал… Так скажем – в единоличном порядке… Кхм…

– Да, решал. – Собакин согнал с лица улыбку. – А потом умер. В единоличном порядке.

– Мы к этому никакого отношения не имеем, – поспешил заверить блондин. – Сам подумайте – какой нам резон? Это местные заморочки, вы разберитесь как следует…

– Может, о деле поговорим?

– Да, разумеется… Давайте вернемся к этому незаконному изъятию…

– Возражаю.

– В смысле?

– Насчет формулировки «незаконное изъятие».

– Так… Ну, давайте рассмотрим… Вы ворвались в частную квартиру без постановления и каких-либо оснований для силового вторжения, как то: явные признаки, указующие на совершение особо опасных преступлений, террористическую деятельность и прочие общественно опасные деяния… Документы не предъявляли, не представлялись… Так?

– Так.

– Избили двух граждан, допросили их с применением силы, произвели обыск без понятых, изъяли полкило кокаина без оформления… Так?

– Точно. Так и было.

– И вы будете утверждать, что это законное изъятие?!

– Не буду.

– А как тогда прикажете понимать ваше возражение?

– Это было не изъятие.

– А что тогда?

– А ничего. Мы просто отняли у педерастов ваш «снежок».

–!?.

– Да, взяли – и отняли… – Собакин глумливо хмыкнул. – И предупредили: не надо больше сюда ездить. Вам передали?

– Эмм… Я по выражению вашего лица не пойму – вы так шутите, или…

– Так вам передали или нет?

– Не извольте беспокоиться, передали все дословно. Только вот…

– А зачем тогда приехали?

– Ну… Пфф… Что значит – зачем?! Вы же специально оставили визитку…

– …на которой была фамилия и телефон, – подхватил Собакин. – И сказано было так: если возникнут вопросы – звонить вот по этому телефону! А ехать сюда – не надо!

– Да, Григорий Ефимович… – Блондин скорбно поджал губы и с большим неодобрением покачал головой. – Я не понял, какую вы тут игру затеяли… Но так дела не делаются.

– А как они делаются?

– Ладно, с этим мы еще разберемся…

– Да на здоровье. Мы сегодня до сути доберемся?

– Да, конечно… В общем, если вы настаиваете, извольте – «открытым текстом». Мы предлагаем вам сотрудничество. На тех же условиях, что и с вашим предшественником. Что скажете?

– Спасибо за предложение. – Собакин попробовал изобразить признательность – получилось из рук вон (с таким личиком это ой как не просто!). – И что для вас делал мой предшественник?

– Да ну, перестаньте, Григорий Ефимович…

– Нет, на полном серьезе – понятия не имею!

– То же, что и все на его месте: обеспечивал безопасность бизнеса и получал за это деньги, – подобравшись, отчеканил блондин. – Вульгарно выражаясь – был «крышей» на данном конкретном участке.

– Ну что ж. – Собакин благосклонно передернул бровями. – Скажу сразу, без обиняков: я согласен!

Блондин сдвинул изящные очочки на нос и испытующе глянул на своего визави. Да уж, на таком непробиваемом личике трудновато прочитать какие-либо оттенки и нюансы. Пойди тут определи, шутит товарищ, или где?

– Хорошо. – Блондин вернул очки на место и, покосившись на подпиравших косяки «близнецов», понизил голос: – Обсудим условия?

– Нет, обсуждать не будем, а вы просто послушайте. – Собакин вытер жирные пальцы носовым платком и непримиримо скрестил руки на груди. – Через двое суток в нашем городе начинает работать государственная программа «Контроль». Поскольку дело это новое, расшифровываю: вся торговля наркотиками переходит в руки государства. Все наркозависимые персонажи регистрируются в государственной клинике. Любой, кто попробует на свой страх и риск торговать «слева», будет ликвидирован. Последнее расшифровываю особо: уничтожен физически, убит на месте без суда и следствия. Вам все понятно?

– Григорий Ефимович… – Блондин, потеряв терпение, забыл о пиетете и досадливо скривился. – Ну, я не знаю… Мы можем обойтись без шуток? Вопрос-то серьезный…

– Это не шутка. Вы запомнили, что я сказал?

– Григорий Ефимович, у меня прекрасная память! Однако…

– Ну вот и здорово. Поезжайте домой, передайте боссам: больше сюда посылать никого не надо.

– Ага… То есть наше сотрудничество вы представляете примерно вот в таком ключе…

– Не примерно, а точно так, как я сказал. А за этот добрый совет я с вас даже денег не возьму. Просто забудьте об этом городе, и, таким образом, вам всем будет обеспечена полная безопасность бизнеса.

– Ну – спасибо…

– Пожалуйста. Но! Безопасность бизнеса – это ненадолго. В самом ближайшем времени наша практика будет применяться повсеместно. А начнут, как обычно, с Москвы и Питера.

– Занятно… – Блондин имел такой вид, словно его наконец-то пригласили в спальню давно и горячо желанной девицы, а вместо девицы там оказался здоровенный усатый гренадер. – Григорий Ефимович…

– Да?

– Вы в самом деле такой упертый, как вас характеризуют? Или это такая своеобразная методика построения имиджа?

– Эка вы завернули! – Собакин глуповато хмыкнул. – А вы что – справки обо мне наводили?

– Безусловно. Иду общаться с человеком – правила хорошего тона предписывают как минимум поинтересоваться, что он собой представляет хотя бы в общих чертах.

– Ясненько. Ну, формулировка «упертый» мне не нравится. Но в целом вынужден признать: да, я товарищ твердый и целеустремленный… А вот вы все время спрашивали, шучу я или нет… Это почему? Я что, так легкомысленно выгляжу?

– Да нет, вид тут ни при чем… Я не знаю, откуда вы все это берете… Но при всем уважении к вам, Григорий Ефимович, выглядит это в высшей степени утопично. А если это вам спустили сверху, так сказать, в директивном порядке, тут вообще одно из двух: либо над вами зло пошутили, либо у вашего начальства самая настоящая паранойя!

– А вы не допускаете, что это может быть принципиально новая позиция государства? – Собакин остро и внимательно глянул на собеседника. – Такое глобальное новаторство с прицелом на тотальное оздоровление общества?

– Нет, не допускаю. – Блондин с сомнением покачал головой и посмотрел на Собакина, как случайный прохожий на инфекционного больного за стеклом изолятора – сторонне, но с сочувствием. – Ну что за бред, Григорий Ефимович? Этот бизнес был, есть и будет. Пока живо человечество. И даже смешно думать, что у нас в России может работать хотя бы какое-то слабое подобие нидерландских сценариев! Не было этого никогда и не будет.

– Ну что ж, спасибо за откровение. – Собакин приветливо улыбнулся и демонстративно посмотрел на часы. – Подытоживая нашу беседу, хочу заострить ваше внимание… Знаете – никаких шуток. Все очень серьезно. Если ваши боссы прислушаются к моим советам, от этого выиграют все. Мы избавим себя от лишней работы, вы сохраните людей… Думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

– Да, разумеется. – Блондин встал, прижал левую руку к груди и, перегнувшись через стол (а получилось, как будто почтительно поклонился на китайский манер) протянул Собакину правую руку. – Спасибо, что уделили время.

Зря ты так, товарищ интеллигент! В лучшем случае проигнорирует, в норме брезгливо отстранится, как было при встрече с Яшей, а в худшем просто пошлет открытым текстом и напомнит тебе, что ты грязный ублюдок, наживающийся на больных людях.

Собакин, однако, тепло улыбнулся блондину, крепко пожал ему руку и, потряхивая ее, внушительно произнес:

– Приятно было поговорить с умным человеком. Я очень надеюсь, что вы последуете моим рекомендациям и никто не пострадает.

– Обязательно. – Блондин легонько тряхнул левой дланью, выпуская из рукава ветровки хромированное кольцо наручников и в мгновение ока застегнул это кольцо на правом запястье Собакина.

Однако! Рисковый товарищ: у Собакина здоровенные ручищи, запястья гораздо шире обычных человечьих – мог ведь и не застегнуть. Тренировался, видимо, не один вечер.

«Близнецы» шагнули вперед, я вскочил со стула – но без особой тревоги: этот поступок настолько не вязался с интеллигентным обличьем блондина, что казался каким-то недоразумением или, скорее, просто нелепой шуткой.

– Не понял… – Собакин машинально потянул руку на себя, и всем стала видна хромированная цепь в пять звеньев и второе кольцо браслетов, пристегнутое к левому запястью блондина.

В общем, как поется в песне: «скованы одной цепью». Арестовал блондин Собакина. Хе-хе…

– Сдурел, что ли? – негромко возмутился Собакин. – Ты че сделал, рахит ты желтушный – сам-то понял, нет?

– Сейчас объясню. – Блондин снял свои изящные очки, сунул их во внутренний карман ветровки…

А когда достал руку обратно, в ней оказалась оборонительная граната Ф-1.

Упс…

Нет, наверно, лучше так:

Епрст…

На какое-то мгновение мы все дружно впали в ступор, и блондин не замедлил этим воспользоваться: вцепился зубами в колечко предохранительной чеки, усики которой оказались предусмотрительно разогнуты почти до упора, вырвал оную чеку из запала, сплюнул на стол вместе с крошками зубной эмали и, вздев руку с гранатой вверх, свистящим фальцетом скомандовал:

– Всем стоять!

– Стоим. – Собакин укоризненно покачал головой. – Ты перегрелся, дружок?

– Если кто-то двинется – разожму пальцы. – Блондин качнул рукой с гранатой и демонстративно шевельнул пальцами.

Да, нехорошо получилось. Парень слабенький, Собакин снес бы его одним ударом. И фиг с ней, с гранатой: помню по армии – запал горит от трех до четырех секунд, спокойно успели бы в полном составе выломиться из кабинета…

Но сейчас Собакин у окна, перед ним – стол, а на левой руке грузик как минимум на семьдесят кило… На окне – решетка. Рамы двойные, форточка высоко и – небольшая такая…

Пятьдесят на пятьдесят, что с первого раза гранату не выбросить.

А второго уже не будет.

Короче, при любом раскладе – не успеваем.

– А на вид такой интеллигентный товарищ… – робко заметил я. – Житель культурной столицы…

– Всем молчать! Кх-кхм… – Блондин прочистил горло, судорожно выдохнул и, собравшись с духом, добавил уже более взвешенно: – Знаете, я никому не хотел причинять вреда. Но вы мне просто не оставили выбора!

– Спокойнее, приятель. – Собакин, как ни странно, выглядел вполне доброжелательно. – Если ты заметил, все стоят и ждут твоих команд. И никто не пытается совершать подвиги.

– Так, вот эту вашу тупую иронию – не надо! Надеюсь, вы понимаете, что мы все в любой момент можем погибнуть?! – Блондин опять качнул рукой с гранатой и опасно шевельнул пальцами.

– Понимаем. – Собакин – сама покладистость! – Какая уж тут ирония… А ты понимаешь, что только что взял в заложники четверых сотрудников Госнаркоконтроля и теперь твои действия будут квалифицироваться как терроризм?

– Да ну, прекратите, Григорий Ефимович! – Блондин, нервно усмехнувшись, медленно опустил руку с гранатой, смахнул кольцо с чекой на пол и запинал его под металлический шкаф для бумаг. – Какие сотрудники, о чем вы говорите?! Мы банда, и вы – банда. Тут все просто: сугубо бандосовские разборки, никакой политики и федерализма.

– О как! – Собакин удивленно округлил глаза. – Неожиданный подход…

– Неожиданный? А чего вы ожидали? Вы обули нас на деньги и полкило «снежка»? Обули. Ну вот – а мы с вас сейчас за это взыщем.

– И как вы собираетесь это сделать, если не секрет?

– Не секрет. Сейчас мы с вами проедем в одно замечательное местечко. И там более предметно обсудим наши проблемы. А чуть позже ваши подельники подвезут туда порошок, наши деньги и… некоторую сумму неустойки.

– Не понял… Я не ослышался? Вы собираетесь взять неустойку с ФСКН?!

– По неустойке сказать ничего не могу. Это вы уже будете решать не со мной.

– Ну, блин… Похоже, вы там, в Питере, от сырости совсем опухли…

– Короче! Ведите себя правильно, и все будет в пределах нормы.

– Ну, если для вас норма – с гранатой в Госкомдурь, я просто не знаю…

– Да ладно вам! Держались бы в рамках закона – не было бы сейчас этого разговора. Влезли в бизнес – будьте готовы жить по его понятиям.

– Ладно, давай к сути. Что делать будем?

– В общем, так, ведите себя благоразумно, и через час-другой мы сообща решим все наши проблемы и разбежимся по своим делам. А может, в процессе совместной работы вы измените свое мнение и все-таки начете с нами сотрудничать…

– Совместной работы с паяльником и утюгом?

– Ну, Григорий Ефимович! Это просто оскорбительно – у вас такие замшелые представления о питерской команде… Короче, нам пора ехать.

– А мы одного его никуда не отпустим, – угрюмо пробурчал от двери Виталий.

– Григорий Ефимович, научите своего бойца не встревать, когда старшие беседуют. – Наш террорист в сторону «близнецов» даже и не глянул – только недовольно поморщился. – И сделайте это как можно быстрее. Иначе будут проблемы – моментально сядут на шею. И ножки свесят.

– С удовольствием. – Собакин осторожно, двумя пальчиками, достал из кармана связку с ключами (блондин заметно напрягся) и бросил на стол. – Раскуй меня, и я прямо здесь и сейчас организую ему челобитную. Если ключи от наручников далеко – на связке есть.

– Ваши не подойдут, у меня другая модель. – Блондин глянул на связку и предупредил: – Так что, если появились какие-то замысла – не стоит. Ключи у меня и в самом деле далеко, ваши не подходят – по-любому не успеете.

– Да ну, какие там замыслы! – успокоил Собакин нашего своенравного гостя. – Все хотят жить и надеются на лучшее.

– Ну и ладно, коли так. – Блондин кивнул на встроенный в стену одежный шкаф казенного типа. – Одежда есть?

– Зачем?

– Наручники прикрыть. – Блондин тряхнул прикованной к Собакину рукой. – Неприлично в таком виде – мимо дежурки, да по улице…

– Одежды нет. – Собакин внимательно посмотрел на гранату и вдруг хмыкнул. – И вообще, никуда я с тобой не поеду, дружок.

– Это еще почему?! – заволновался блондин.

– А ты, видимо, в армии не служил, дружок…

– Прекратите обзывать меня собачьим именем! При чем здесь армия?!

– При том. Граната у тебя – учебная. Тебе кто такую дрянь подсунул?

– Ага… Это, я так понял, пробивка на вшивость, да?! – Блондин угрожающе вздел руку с гранатой вверх и, сузив глаза, свистящим шепотом предложил: – Ну что, проверим?

– Проверяй сколько влезет, студент. – Я подпустил в тон столько сочувствия, сколько смог выжать из себя. – Граната учебная – это факт. Ты на маркировку глянь!

– А твои выходки мы терпим исключительно ради оперативной разработки. – Собакин тряхнул прикованной рукой. – Все, хорош выеживаться – рука затекла. Отмыкай, нам работать надо.

– Не может быть… – Блондин поднес гранату к лицу и близоруко прищурился. – С чего вы взяли? Она ж зеленая…

В этот момент Собакин дернул блондина на себя, накрыл руку с гранатой своей лапищей, сжал ее мертвой хваткой, и…

– Что вы себе…

– Бац!

… от души долбанул нашего гостя своей чугунной башкой в переносицу.

Нокаут! Публика сдержанно ликует.

Блондин податливо сполз по Собакину на пол и повис на наручниках, запрокинув голову назад.

Собакин, неловко извернувшись, зафиксировал гранату второй рукой и почему-то шепотом уточнил:

– Мы можем что-нибудь сделать, нет?

– Запросто! – рявкнули в одни голос Витя с Виталием и метнулись к шкафу для бумаг.

– Рука не пролазит, кольцо далеко… линейка есть?

– Нету.

– Зря, надо бы завести…

«Близнецы» рванули шкаф – а он прикручен к полу!

– Ну, е-мое… Быстрее, рука устает! – пожаловался Собакин.

– Учитесь, дети мои, пока я жив. – Я взял из органайзера скрепку, разогнул ее, чуть повозившись, вставил в запал и опять согнул, зафиксировав спусковой рычаг.

– Отпускай.

Собакин разжал ладонь. Граната, скользнувшая из безвольной руки питерского гостя, тотчас же была мною подхвачена и обезврежена: запал я выкрутил, уложил его в ящик стола, гранату же отдал Собакину.

– Сувенир на память.

– В гробу я видал такие сувениры… – Собакин от подарка отказался – кивнул на связку ключей: – В сейф поставь. А вы обыщите студента – у меня в самом деле рука уже затекла.

Я спрятал гранату в сейф, «близнецы» тем временем нашли в карманах блондина ключи от наручников и освободили Собакина.

– Ну вот, один – ноль, – буркнул Собакин. – Но вообще… Не ожидал, что все будет именно вот так. Какие-то резвые интеллигенты пошли – просто ужас…

Потом «близнецы» реанимировали нашего экстравагантного гостя, по мере возможности привели его в божеский вид посредством изъятого у дежурного полотенца и воды из графина и заковали в его же наручники в положении «руки спереди».

Собакин тем временем позвонил Разуваеву и уточнил обстановку.

Разуваев рассказал последние новости: пока мы тут развлекались с интеллигентом, к питерским ребятам на поляне подъехали двое хлопцев на белой «Ниве» и привезли стволы. «Ниву» быстренько пробили по базе – оказалось, торквеловская машинка.

Что ж – разумно. Ехать в чужой город со своим оружием небезопасно. Одну гранату спрятать – вполне посильная задача, но вооружение для целого отделения – это уже проблема. Если есть возможность, лучше одолжить у местных на время проведения мероприятия.

Только вопрос: какого мероприятия? Чего они с этим оружием будут делать?

Да, и еще штришок: получается, питерские с торквеловскими на этом этапе в одной команде. Договаривались заранее, местечко укромное показали, стволы подвезли…

А у Исаева, насколько мне известно, с тем берегом всегда была конфронтация, и питерские наверняка об этом знали.

В общем, быстро переориентировались. Нездоровая такая оперативность, надо пресекать на корню…

– Так… Че-то я не понял… – Собакина, похоже, также интересовал этот вопрос. – На фига вам стволы привезли? Типа того, если у тебя вдруг что-то не срастется – отдел штурмом брать?!

Гость к конструктивному общению не был расположен. Запрокинув голову, скованными руками прижимал мокрое полотенце к разбитому носу, немигающе глядел на казенный плафон и ритмично сосал ртом воздух – звук был такой, словно работает автоматическая помпа.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.029 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал