Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава вторая. — Ты уже закончила? — Два дня спустя пробормотал Миколас в трубку телефона, листая договор, который только что ему принесла секретарь






— Ты уже закончила? — Два дня спустя пробормотал Миколас в трубку телефона, листая договор, который только что ему принесла секретарь. Он находился в своём офисе в Афинах, и впервые задержавшись на работе, был настолько доволен собой. И к его собственному удивлению, всё это было благодаря Вельвет.

— Неа, — ответила Вельвет, подсчитывая количество верных ответов, и выводя в углу работы ученика заработанный бал. Она была одна в своей спальне, и вероятнее всего и во всём общежитии. В конце концов, сегодня была суббота, и учителя всегда пользовались моментом выходного дня, и кто куда разъезжались с острова.

Но вот Вельвет с удовольствием проверяла тесты учеников. Она даже отклонила предложение Мэнди пойти прогуляться, и всё из-за него.

— А ты?

— Через час закончу редакцию контракта, а затем отправляюсь на ужин с бизнес партнёром, — Миколас отметил, что они разговаривали уже более часа. Он ожидал, что ему это наскучит, но вместо того он всё больше и больше погружался в интригу происходящего. Быть может, это было оттого, что большинство женщин, с которыми он встречался, были слишком эгоцентричными, и практически всё, что они говорили, было о них же самих.

Но Вельвет была другой. Заставить её говорить о себе, было всё равно, что удалять зуб. Но к этому моменту, они уже довольно часто и продолжительно общались, чтобы ему удалось понять о ней некоторые вещи. Поэтому, он спросил намеренно непринуждённым голосом:

— Почему ты решила стать школьным учителем?

Она ответила отстранённым голосом:

— Потому что хотела дарить надежду… — а потом, вовремя спохватившись, вставила. — Ха-ха, очень смешно.

— Нет ничего плохого в том, что я хочу узнать тебя лучше, — ответил он, обдумывая её ответ. Когда Вельвет погружалась в свою работу, она была более склонна к открытию некоторых секретов о себе. И вот теперь он узнал, что она решила стать учителем, чтобы дарить надежду. Было ли это потому, что её родители были какими же… или же они были полной противоположностью её? Всегда причина таилась в одном из двух.

Нет нужды, в том, чтобы ты лучше меня узнавал, потому что мы не встретимся.

— Ты ведь знаешь, что наша встреча неизбежна, любовь моя. Притяжение между нами слишком сильно, чтобы его игнорировать.

— Ты и я, — ответила она сладко, — как минус и плюс, два полюса. Которым никогда не встретиться.

— Два слова, моя-скорая-любовница: противоположности притягиваются.

Вельвет… усмехнулась. Она была не в силах противостоять ему. Практически каждый мужчина, который пытался приударить за ней, был тусклой тенью, которую она гнала прочь. Но Миколас был… другим.

— Я чувствую, что ты улыбаешься, Вельвет. Мой мозг заводит тебя, не так ли? Обещаю тебе, что моё тело возымеет на тебя ещё более сильное влияние. И когда я буду трахать тебя, я буду делать это так хорошо, что ты будешь гадать отчего так долго откладывала нашу встречу.

— Ты слишком себя превозносишь, — она хотела звучать надменно, но вместо этого с трудом выдохнула фразу. «Чёрт». — А по моему опыту, чем больше мужчина нахваливает себя. Тем меньше он чего-то стоит на деле.

— Сколько раз тебе повторять, дражайшая Вельвет? Я не похож на большинство мужчин. Я Миколас Саллис. И поверь мне, в первый же день, как только я овладею тобой… Ты полюбишь мой член.

«Чёёёёёрт. Ну почему его самоуверенность так заводит?»

— Бьюсь об заклад, он у тебя малюсенький.

— Иногда женщины молили, чтобы он был меньше.

Вельвет закатила глаза.

— Ох, как же ты любишь…

— Но это правда.

Он так это непринуждённо сказала, что она не устояла, чтобы не бросить ему вызов.

— Какой он длины?

Миколас пожал плечами, хотя она и не могла видеть его.

— Я никогда его не замерял.

Чертёнок внутри Вельвет подтолкнул её сказать следующее:

— Тогда сделай это сейчас.

Он фыркнул.

— Нет, правда. Я хочу знать. Измерь его, сейчас же.

— А что я получу взамен?

Она предусмотрела, что он что-то захочет.

— Я скажу какую-то пошлость.

— По рукам.

Миколас настолько быстро ответил, что заставил Вельвет рассмеяться. Она слышала, как он в чём-то копошился, должно быть в ящиках стола.

— Никогда не думал, что буду делать нечто подобное, любовь моя, — признался Миколас, когда наконец-то нашёл линейку.

Она поинтересовалась с любопытством:

— А ты сможешь измерить его, ну если…

— Если он не встал?

Вельвет закашлялась.

— Да, верно.

Он расстегнул ширинку.

— Не волнуйся, я всегда возбуждён, когда разговариваю с тобой.

— Миколас!

Он улыбнулся в ответ на её смущённый вздох, когда уже достал член, и на его лице появилась довольная гримаса, когда он поднёс к нему линейку. Если кто-то об этом узнает, он, вероятно, покончит жизнь самоубийством. Только неуверенные в себе слабаки желают знать размер своего достоинства.

Не выдержав больше неизвестности, т.к. ей и вправду было любопытно, Вельвет потребовала:

— Ну?

— Он достаточно длинный, чтобы довести любую женщину до безумия.

— Давай же, назови цифру.

Он вздохнул и ответил:

— Одиннадцать с половиной. (прим. 11, 5 дюймов около 30 см).

— Что?

— Ты слышала меня, — терпеливо ответил Миколас, возвращая свой перевозбуждённый член обратно в штаны.

— Быть может, ты как-то неверно измерил?

— Вельвет.

Одиннадцать с половиной. Это ведь было преувеличение? Но Миколас не был похож на тех, кто любит приукрасить истину.

— Если это правда, ты должен быть в постели, словно порно звезда.

Его затронули слова Вельвет, и он решил поинтересоваться:

— Я знаю, что ты школьная учительница, а ты никогда не задумывалась, кем работаю я?

— Для меня это не важно.

Брови Миколаса поползли вверх от неожиданного ответа Вельвет.

— Это почему же?

— Потому что я знаю, что ты греческий миллиардер.

Миколас замер.

Вельвет ухмыльнулась.

Расслабься. Я не искала информации о тебе. Просто я знакома с одним греческим миллиардером.

Ревность – неведомая, но, тем не менее, яркая и узнаваемая эмоция для Миколаса, вспыхнула в груди. Он поинтересовался ледяным голосом:

— Насколько близко вы знакомы?

Послышался её невинный голосок:

— Ты что, ревнуешь?

Он вернул её вопрос вкрадчиво:

— А тебе понравится, если я скажу, что тоже знаком с парочкой учительниц?

Вельвет скорчила гримасу.

— Шах и мат.

Лицо Миколаса смягчилось. Ему нравилось, как легко Вельвет признавала свою неправоту.

— До тех пор, пока ты не будешь встречаться с другими мужчинами, любовь моя, у нас всё будет в порядке.

— Это не то, что ты подумал. Моя подруга обручилась с греческим миллиардером. Быть может, ты его знаешь? Демиэн Левентис.

— Знаю, — удивлённо ответил Миколас. — Мы не близкие друзья, но довольно часто общаемся, а в прошлом пересекались по работе. Я был впечатлён, что он сделал предложение местной наследнице несметных богатств. Единственная дочь Кокинос, полагаю?

— Да, это было раньше, но затем он влюбился в мою подругу. И теперь они обручены. Я его не так уж и хорошо знаю, но Маири болтает о нём без умолку, вот так я и поняла, что ты тоже греческий миллиардер.

— Ты хочешь сказать, что мы с ним похожи?

Имитируя его насмешливый тон, она ответила:

— Жаждете отличий, мистер Саллис? Я просто выдвинула гипотезу, что вы оба принадлежите единому слою населения, т.к. вы делите схожие характеристики, и я никогда не встречала людей более высокомерных, чем вы двое.

Наступило молчание, прежде чем Миколас взорвался смехом.

— Полаю, это первый раз, когда я встречаюсь с женщиной, которая знает значение слова «гипотеза».

Она искренне ответила:

— Это поистине печально, — а затем, немного задумавшись, продолжила, — и мы не встречаемся.

— Это именно так, Вельвет. Мы встречаемся с самого первого дня, когда ты не смогла бросить трубку, как только я озвучил условия нашего маленького пари.

Рот Вельвет открылся и вновь закрылся. Ей было нечего ответить, мрачно осознала Вельвет, это была истинная правда.

— Давай, поменяем тему, пожалуйста.

Слегка ухмыльнувшись, Миколас сжалился над ней, и сменил тему на нечто не менее волнующее.

— Какие члены нравятся тебе больше всего, Вельвет?

Она застонала.

— Ты это серьёзно? — Лицо Вельвет моментально покраснело, как только она представила, каким должен быть член Миколаса, какой он формы, и каково это будет ощутить его внутри себя.

Улыбка коснулась уголков губ Саллиса, от звука неловкости Вельвет, и он лениво откинулся на спинку стула.

— Ты ведь знаешь, что мои размеры разительно больше, чем у большинства мужчин. Поэтому, я хочу быть уверенным, что тебя это устраивает.

Тишина.

Улыбка Миколаса сползла с лица.

— Вельвет?

Наконец-то она ответила:

— Я не знаю. Я никогда прежде не занималась сексом.

Тишина.

Вельвет моргнула.

— Миколас?

— Скажи мне, что ты, мать твою, пошутила.

— А э-это проблема?

«Чёрт» — она ненавидела, как дрожал её голос. Будто её это слишком волновало. И что, если для него это проблема? Так ведь? Он многое потеряет, если струсит взять её. Так ведь? И не то, чтобы она сильно хотела, чтобы именно он сделал это… О, Боже, она так запуталась, и всё по его вине!

— Я никогда прежде не был с девственницей.

— Эммм… И? — По его голосу было слишком сложно определить было это хорошо или плохо.

Миколас закрыл глаза.

— Не могу поверить, что ты девственница.

— Да, что ж… — Она замолкла, потому что все мысли в одночасье покинули её.

— Почему ты до сих пор девственница?

Она долго молчала. Но, в конце концов, Вельвет обладала врождённым чувством правды, поэтому отрезала:

— Никогда прежде я не встречала мужчины, с которым бы захотелось заняться сексом.

Её слова заставили его застонать, а член тут же затвердел и стал пульсировать, будто готов был умереть, если прямо сейчас не найдёт путь к заветной киске Вельвет Ламберт.

Глаза Вельвет расширились в ответ на его стон. Это определённо был звук удовольствия, а значит, он был предельно… возбуждён.

Миколас Саллис был возбуждён до предела.

Она завела Миколаса Саллиса, и от одной мысли её грудь налилась, соски стали более чувствительными, а трусики влажными от возбуждения. Она увлажнила свои внезапно пересохшие губы. Тишина на другом конце линии заставила её пульс ускориться, вызывая полное изнеможение, и она не выдержала:

— Миколас?

— Ты заставляешь меня чувствовать непреодолимое желание дотронуться себя, Вельвет.

Она прикусила губу.

— Я никогда прежде не доставлял сам себе удовольствия, не было нужды, т.к. впервые я занялся сексом уже в тринадцать лет. Но сейчас, я чувствую, — Миколас с шумом втянул воздух, — это станет ежедневной привычкой, пока мы не встретимся.

Вельвет неуверенно поинтересовалась:

— Значит ли это, что ты признаёшь своё поражение?

Игнорируя несносную тяжесть в паху, Миколас протянул:

— Это значит, моя прекрасная Вельвет, что когда ты проиграешь пари, и наконец-то попадёшь в мою постель, тебе будет над чем основательно поработать.

Медленно, тихо Вельвет свела коленки вместе. Она никогда прежде такого не ощущала, и она просто не знала, что с этим делать.

— Ты сейчас одна?

Ей практически не хотелось отвечать на вопрос. Она была не глупой. Прекрасно понимала, к чему он клонит.

— Ответь мне, Вельвет.

Его командный тон должен был заставить её взбунтоваться, но вместо того, она плотнее сжала коленки, и прошептала дрожащим голосом:

— Да.

— Запри дверь, если она открыта, и удостоверься, что занавески на окнах плотно задвинуты, или опусти жалюзи. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я заставляю тебя кончать.

— Ты ненормальный, если решил, что я стану делать то, что ты говоришь.

— Да, я схожу с ума, — ответил он томно, — от желания обладать тобой, и ты можешь сделать боль в моих штанах немного более сносной, если будешь послушно выполнять то, что я говорю тебе.

Стальным голосом он приказал:

— Выполняй, Вельвет. Выполняй, иначе плевать на наше маленькое пари, и я прямо сейчас ворвусь тебе и возьму привселюдно, и плевать на то, что скажут другие.

Ей хотелось бросить трубку. Хотелось шипеть на него, что она не принадлежит ему, и он не имеет права разговаривать с ней в таком тоне. Хотелось закончить это раз и навсегда, пока она не сотворила самого худшего. Но то, чего она хотела, отличалось от того, в чём она нуждалась.

И прямо сейчас, ей было нужно…

О, Боже, ей нужно следовать его приказам. Она заперла дверь. Задёрнула занавески.

И когда вернулась на место, отрезала:

— Сделано.

Миколас решил проигнорировать стервозный тон Вельвет. Они оба знали, что это её способ скрывать своё истинное желание.

— У тебя есть в комнате зеркало?

— Да.

— Ты видишь его с того места, где сидишь?

Глаза Вельвет расширились.

— Ни за что.

— Хочу, чтобы ты видела, как я заставлю тебя кончить, Вельвет.

Она покачала головой.

— Это слишком далеко зашло. Я ведь даже никогда…

— Не прикасалась к себе?

— Да.

— Тогда это определённо значит, что нам стоит изменить это прямо сейчас. Когда я буду трахать тебя впервые, это будет немного болезненно, если мы сейчас не сделаем твою киску менее… тугой.

— Прекрати утверждать, что мы будет заниматься сексом.

— Прекрати притворяться, будто это не так. А теперь будь хорошей девочкой, и смотри в зеркало, пока будешь раздевать себя, — Вельвет стремилась воспротивиться приказам Миколаса.

Сейчас же.

Её глаза и зубы плотно сжались, но тело стало извиваться, словно желая быть ближе к его голосу. Она ощутила, как её пальцы стали медленно расстёгивать пуговицы. Её одежда упала на пол.

— Полностью, Вельвет.

Она сглотнула, но всё же сняла лифчик, а затем стянула трусики. Она вся залилась румянцем, увидев отображение своего оголённого тела в зеркале. Картина перед ней была настолько плотской, что она просто сгорала со стыда. Но также, все запреты покинули её. Сейчас всё, что она могла ощущать, было желание почувствовать больше… повинуясь приказам Миколаса Саллиса.

— Обхвати свою грудь, но не прикасайся к соскам.

Медленно она повторила то, что было сказано.

— Опиши свою грудь. Она заполняет твои руки?

Вельвет прошептала:

— Да.

Миколас медленно прикрыл глаза. Похоть заполонила его сознание, и голос был наполнен желанием.

— Позволь рукам пробежаться по талии… бёдрам… расскажи мне, как выглядит твоё тело. Как оно ощущается…

Она скользнула руками вниз по изгибам.

— Оно нежное… и … я не худая.

— Это хорошая новость для меня, любовь моя. Я хочу, чтобы моя женщина была с формами.

— Мои формы весьма пышные.

— Ещё лучше. Клянусь тебе, что чувствую, как член становится ещё больше от твоих слов.

Она застонала от образа его члена, который возбуждается ещё сильнее.

— Возвращайся к ласкам груди, любовь моя. Но на этот раз мне хочется, чтобы ты нежно касалась своих сосков. Очень нежно…

Стоны на другом конце линии говорили Миколасу, что она послушно выполняет его приказы. Твою мать, эти звуки были такими сексуальными.

Он расстегнул ширинку.

— Сжимай и слегка крути соски.

Вельвет ахнула, неожиданное удовольствие, смешанное с болью пронзило её тело, захватывая врасплох.

«Чёрт, чёрт, чёрт, это было слишком возбуждающе!» Миколас вновь освободил свой член.

— Я хочу, чтобы ты вновь взглянула в зеркало, Вельвет. Но на этот раз, не отводи глаз от своего отражения.

— Д-да.

— Опусти одну руку вниз и широко раскрой себя.

Дрожащей рукой она сделала, как было велено, и Вельвет не смогла сдержать стон, чувствуя, эластичную плоть. Это было очень странное чувство, абсолютно не знакомое, но захватывающе чувственное.

— Как думаешь, мой член подойдёт?

— Нет.

Тогда это означало, что она чертовски тугая. Эта мысль заставила гладить себя сильнее и быстрее, чем он намеревался.

Если это так, мне нужно, чтобы ты проникла глубже.

— Я не думаю…

— Это возможно, любовь моя. Поверь мне.

И она поверила, и оказалось, её киска способно открыться сильнее, а вход увлажнился так, словно был готов принять огромные размеры Миколаса.

— А теперь, я хочу, чтобы второй рукой ты коснулась клитора. Ты ведь знаешь, где он?

— Я… — спустя несколько мгновений, она нашла его и тут же ахнула. — Да, — она не могла перестать ласкать себя.

«Чёёёёёрт».

Он точно знал, что сейчас делает Вельвет, отчего его собственная рука яростно двигалась по члену.

— Ты уже близко, Вельвет?

— Я… Да.

— Когда ты будешь кончать, я хочу, чтобы на твоих устах было моё имя.

Его приказа было более чем достаточно, чтобы подтолкнуть её с обрыва, вдоль которого она кружила всё это время. Отчаянно ударяя свой клитор, она простонала:

— Миколас.

Вельвет, — он яростно кончил, гонимый её оргазмом.

Наконец открыв глаза, она поняла, что опустилась на стул, и всё ещё видит себя в зеркале.

— Вельвет? — Его голос был всё ещё сбивчив. Никогда прежде он не испытывал такого мощного оргазма.

Он разорвал его эмоции в клочья, а для девственницы, как Вельвет, это должно было быть что-то ещё более волнительное.

Вельвет Ламберт принадлежит ему. Возможно не сейчас, но будет. Это был всего лишь вопрос времени.

Вельвет продолжала хранить молчание. Каким-то образом, этот мужчина – Миколас Саллис, пробрался глубоко ей под кожу, и жизнь больше не будет прежней. Она чувствовала себя такой уязвимой, и испытывала сильный соблазн положить трубку. Но, в конце концов, она была не в силах этого сделать, поэтому прошептала:

— Я здесь.

— Вельвет, ты хочешь со мной встретиться сейчас? — Тело Миколаса напряглось, пока он ждал её ответ.

Страх и желание боролись внутри неё. Наконец-то она ответила:

— Нет… пока что.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.021 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал