Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 8 В госпитале






Когда печальная процессия входила в разрушенные Ворота Города, Мерри от слез и усталости ничего не видел вокруг. Воздух был наполнен дымом и чадом: много осадных машин было сожжено и сброшено в огненные ямы, повсюду валялись трупы орков, троллей и южных чудовищ. Дождь перестал, сквозь тучи проглянуло солнце, но Нижний Город тонул в едком дыму.

Люди уже трудились, убирая обломки. Появились носилки. На одни бережно уложили Йовин, на других, под тяжелым золотым покрывалом, покоилось тело Короля. Рядом шагали рохирримы с факелами. Бледное при солнечном свете пламя билось и трепетало на ветру.

Так вошли в Город Теоден и Йовин.

Все встречные склоняли головы в скорбном поклоне. Шествие медленно поднималось по каменным улицам. Мерри казалось, что этому пути, как в кошмарном сне, не будет конца.

Постепенно огни факелов то ли исчезали, то ли гасли, стало темно, и он вдруг подумал: «Мы идем к могиле и, наверное, останемся там навсегда». Но тут сквозь бред до него дошел живой голос:

– А, Мерри! Ну, наконец-то я нашел тебя!

Он с трудом огляделся, и туман перед глазами немного рассеялся. Справа в узком переулке стоял Пиппин. Вокруг больше никого не было.

Мерри протер глаза.

– Где Король? - спросил он. - Где Йовин? - Но тут же пошатнулся, сел на камень и заплакал.

– Они уже в Цитадели, - с тревогой ответил Пиппин. - Ты, верно, заснул на ходу и свернул не туда, куда нужно. Когда мы увидели, что тебя нет, Гэндальф сразу послал меня за тобой. Бедняжка Мерри! Но до чего же я рад, что снова вижу тебя! Ты, конечно, устал, а я мучаю тебя разговорами. Скажи только: ты не ранен?

– Нет, - ответил Мерри, - то есть мне кажется, что нет. Но правая рука у меня не действует, отнялась, когда я ударил его. А мой меч сгорел, как деревянный.

Пиппин решил, что он бредит, и еще больше встревожился.

– Идем, идём-ка со мной. Я бы понес тебя, да не сдюжу. Что же это они оставили тебя? Но ты уж извини их. Знаешь, в Городе было так страшно, такое творилось, что не мудрено было потерять одного бедного хоббита, идущего с поля боя.

– Это не так уж плохо, когда тебя не замечают, - отозвался Мерри, едва ворочая языком. - Вот недавно меня тоже не заметили и… Нет, не могу говорить об этом. Помоги мне, Пиппин! Опять темно и холодно…

– Обопрись на меня, друг Мерри. Идем. Давай-ка, раз, два. Здесь недалеко.

– Ты ведешь меня, чтобы похоронить? - покорно спросил Мерри.

– Да что ты! Нет, конечно! - ужаснувшись, воскликнул Пиппин. Сердце у него сжалось от страха и жалости. - Нет, мы с тобою идем в госпиталь.

Они вышли из переулка на главную улицу, ведущую к Цитадели, и теперь медленно поднимались по ней. Мерри шатался и бормотал что-то в бреду.

«Так мне никогда не довести его, - подумал Пиппин. - И помочь некому! Не могу же я бросить его здесь!» Но тут их догнал какой-то мальчик, и Пиппин очень обрадовался, узнав Бергиля, сына Берегонда.

– Бергиль, - воскликнул он. - Рад видеть тебя живым! Куда ты?

– Бегу с поручением от целителей, - ответил Бергиль. - Прости, но мне некогда!

– Беги, беги, только передай, что тут со мной раненый полурослик и что он не может сам идти. Скажи о нем Гэндальфу, он обрадуется.

Бергиль убежал. «Подожду здесь», - подумал Пиппин. Он осторожно уложил Мерри на землю, сел и взял голову друга к себе на колени. Правая рука Мерри была холодна как лед.

Через несколько минут их нашел Гэндальф. Он склонился к Мерри, погладил его по лбу и бережно поднял на руки.

– Его нужно было бы внести в Город с почестями, - сказал он. - Этот малыш полностью оправдал мои надежды. Не уступи тогда Элронд и не отпусти он вас с отрядом, этот день мог бы стать куда печальнее. - Он вздохнул. - Идем, у меня еще много дел, а исход битвы до сих пор не решен.

Так Фарамир, Йовин и Мериадок оказались в госпитале. Уход за ними был очень хорошим. Хотя немало знаний со времен расцвета Гондора было потеряно, все же здешние целители хорошо справлялись со многими ранами и болезнями, которым были подвержены смертные к востоку от Моря. Только от старости они не знали средства. Люди в Гондоре жили ненамного дольше остальных, и мало кому удавалось миновать столетний рубеж, сохранив силы. Но сейчас ни искусство целителей, ни их знания не помогали, ибо людей поражала болезнь, от которой не было исцеления. Ее называли порождением мрака, потому что причиной этой болезни были назгулы. Те, кого она поражала, впадали во все более глубокий сон, их сковывало молчание и смертный холод, и они умирали. Целители сразу поняли, что полурослика и воительницу из Рохана тяжело поразила именно эта болезнь. Сначала они еще пытались разговаривать, что-то шептали сквозь сон, и целители прислушивались к их словам, надеясь отыскать в них ключ к болезни. Но больные все дальше уходили во тьму беспамятства, и когда солнце начало клониться к закату, лица Мерри и Йовин стали землистого цвета. Фарамира же, напротив, снедал лихорадочный жар, и его ничем нельзя было унять.

Гэндальф озабоченно переходил от одного к другому, а целители рассказывали ему все, что слышали. День уходил, великая битва продолжалась с переменным успехом, а маг все выжидал и не мог покинуть больных. Когда в небе разлились краски заката, стоявшим рядом показалось, что лица больных порозовели. Можно было подумать, что болезнь отпускает, но это была обманчивая надежда.

Тогда Иорет, старшая из служительниц госпиталя, со слезами посмотрела на Фарамира и сказала:

– Горе, если он умрет. Когда-то в Гондоре были Короли, о которых сказано в Книгах Знаний: «Руки Короля - руки целителя». Так ведь и узнавали настоящего Короля…

Гэндальф прервал ее:

– Люди надолго запомнят твои слова, Иорет. В них есть надежда. Может быть, такой вождь уже здесь, в Гондоре. Разве ты не слышала, что говорят в Городе?

– Мне было не до слухов, - сварливо ответила Иорет. - Для меня самое важное, чтобы больных не тревожили.

Гэндальф поспешно вышел. Закат угасал, и серый, как зола, вечер спускался на холмы и равнины.

В это время Арагорн, Йомер и Имрахиль в окружении своих воинов приближались к Городу. У Ворот Арагорн сказал:

– Посмотрите, как полыхает закат! В эти дни все обретает особый смысл. Старое уходит, приходит новое. Может быть, мы стоим на рубеже двух Эпох. Страной и Городом долго и славно правили мудрые и сильные люди, и, хотя мои права вам известны, я не хочу входить непрошеным. Война не кончена, нельзя давать повод смутам. Я отказываюсь предъявлять какие бы то ни было права до победы. Если Правитель захочет видеть меня, мой шатер будет стоять здесь.

Йомер пылко возразил ему:

– Вы уже подняли знамя древних вождей. Все видели Звезду Исилдура. Вас ждут. Неужели вы хотите обидеть людей пренебрежением?

– Нет, - ответил Арагорн. - Но я считаю, что время еще не пришло, и не хочу ссориться ни с кем, кроме Врага и его слуг.

Имрахиль согласился с ним.

– Ваши слова разумны. Правитель Денетор мой родич. Мне хорошо знакомы его упорство и гордость, а после потери сына характер у него стал еще тяжелее. Но все же мне не хотелось бы оставлять вас перед дверью, как просителя.

– Ну какой я проситель? - улыбнулся Арагорн. - Я веду отряд Следопытов. Они не привыкли к городам и каменным домам. - С этими словами он приказал свернуть знамя, снял со шлема Звезду Северного Княжества и передал сыновьям Элронда.

Имрахиль и Йомер отправились в Цитадель к Правителю. Но в тронном зале его не было. Там на возвышении покоился Теоден, Король Рохана. Двенадцать факелов горели вокруг, двенадцать роханских и гондорских рыцарей несли почетный караул. Справа от Короля, укрытого по грудь золотым покрывалом, лежал на бело-зеленом ложе меч, в ногах - щит. Отблески света плясали на сединах Короля, лицо было молодо и прекрасно. Казалось, он спит.

Отдав низкий поклон памяти правителя, Имрахиль спросил:

– Где же Денетор? И где Митрандир?

Тогда вперед выступил один из стражей.

– Правитель Гондора находится в госпитале.

Йомер растерянно оглядел зал.

– А где Йовин? Она должна покоиться вместе с Королем, и с не меньшими почестями. Где ее положили?

Имрахиль участливо опустил руку ему на плечо.

– Прекрасная Йовин была еще жива, когда ее принесли сюда. Разве вы не знали этого?

Глаза Йомера вспыхнули надеждой. Он не сказал больше ни слова, быстро повернулся и вышел. Имрахиль последовал за ним.

На улице стемнело. Когда они подходили к госпиталю, в небе появились звезды. У дверей им встретился Гэндальф. Рядом с ним стоял кто-то в сером плаще.

– Митрандир, - обратился Имрахиль к магу, - мы ищем Правителя. Нам сказали, что он здесь. Но почему? Разве он ранен? И что случилось с прекрасной Йовин? Где она?

– Здесь, - ответил Гэндальф, - она еще жива, но смерть стоит рядом. Правителем Гондора стал Фарамир, Денетор погиб в пламени. - Он коротко рассказал им о недавних событиях. - Фарамир ранен, судя по всему, отравленной стрелой, - озабоченно добавил маг, - он тоже здесь, и его сжигает лихорадка.

– Дорого обошлась наша победа, - произнес Имрахиль. - В один день и Гондор и Рохан лишились своих Правителей. Но если у рохирримов есть Йомер, то кто же будет править Гондором? А между тем властитель здесь, у ворот. Надо призвать Арагорна, - твердо закончил он.

Тогда человек в плаще откинул капюшон и вышел в свет фонаря над дверью.

– Я здесь, - сказал он.

Это был Арагорн. Кольчугу его прикрывал эльфийский плащ, скрепленный на шее зеленым камнем, тем самым, что подарила ему Галадриэль.

– Я пришел по просьбе Гэндальфа, - продолжал он, - и не как Правитель, а как простой воин. Городом до выздоровления Фарамира должен править вождь Дол Амрота. Но я хочу, чтобы в битве с Врагом все наши силы подчинялись одному начальнику. В этой войне одной воинской доблести недостаточно. Нужна еще и мудрость. Поэтому пусть Гэндальф руководит нами.

Имрахиль и Йомер согласились с ним. Тогда Гэндальф взял их под руки.

– Идемте, время дорого. Единственная надежда тех, кто лежит здесь, - это Арагорн. В словах целительницы из этого дома мне открылось предначертание. «Руки Короля - руки целителя, - сказала она, - вот так и узнают настоящего Короля».

Арагорн вошел первым, за ним - остальные. У двери они увидели двоих воинов в форме защитников Цитадели: один был рослый, другой по виду совсем подросток. Как только открылась дверь, он вскрикнул от радости:

– Колоброд! Вот здорово! Знаешь, я первым угадал, что на черных кораблях идешь ты. Но все кругом кричали о пиратах, и никто не хотел меня слушать. Как же это так получилось?

Арагорн засмеялся и взял хоббита за руку.

– Вот добрая встреча! - сказал он. - Но сейчас не время для рассказов.

Имрахиль шепнул Йомеру:

– Подобает ли так обращаться к Королю? Может, он примет корону под каким-нибудь другим именем?

Арагорн расслышал его слова и обернулся.

– Вполне возможно. У меня есть из чего выбрать. На древнем высоком наречии я зовусь Элессар Эльфинит. - Он приподнял висевший у него на груди зеленый камень. - Есть и другое имя - Энвиниатар, Возрождающий. А свое ширское имя я оставлю как титул моего дома, если он когда-нибудь будет основан. На высоком наречии слово «Колоброд» звучит не так уж плохо: «Телконтар» - так будут звать меня и моих наследников.

Они пошли дальше, и по пути Гэндальф поведал им о подвигах Йовин и Мериадока.

– Я слежу за ними уже много часов, - сказал он. - Сначала они еще говорили, но сейчас уходят во мрак смерти все дальше и дальше.

Арагорн подошел сначала к Фарамиру, потом к Йовин, а напоследок к Мерри. Он вгляделся в их лица и вздохнул.

– Всех моих сил и способностей может оказаться недостаточно, - проговорил он. - Ах, если бы здесь был Элронд! Он самый старший из нас, у него куда больше сил. Но я сделаю все, что смогу.

Йомер предложил сначала отдохнуть и подкрепиться, но Следопыт отказался.

– Для этих троих, - сказал он, - особенно для Фарамира, время истекает, я должен спешить.

Он велел позвать Иорет и спросил, есть ли в доме целебные травы.

– Да, господин, - охотно пустилась она в объяснения, - но, по моим подсчетам, запасов не хватит. А где взять, я и не знаю. В эти жуткие дни все горит, все рушится, послать некого, да и куда посылать-то? Все дороги перекрыты. Я уж и не упомню, когда на рынок в последний раз приходили торговцы из Лоссарнаха! Но мы пока обходимся, чем можем, а дальше, может быть, господин решит, что делать…

– Об этом поговорим после, - остановил ее Арагорн. - Сейчас не до разговоров. Дорога каждая минута. Есть у вас ацелас?

– Что-то я про такое и не слыхала, господин, - призналась Иорет. - Я, конечно, могу пойти спросить травника, но, может, вы знаете другое название?

– В народе эту траву называют Королевским Листом, - нетерпеливо сказал Арагорн.

– А, эта! - пренебрежительно махнула рукой Иорет. - Ну, если бы ваша светлость так сразу и сказали, я бы сразу и ответила: нету у нас такой, это точно. Да что в ней проку? Я и сестрам своим, когда мы в лесу на нее натыкались, говорила: вот чудное название! Да какой же Король на такое польстится? Запах, правда, если растереть, духовитый. Но ведь запах - это больше для удовольствия, верно ведь?

– Верно, верно, - Арагорн жестом запретил Иорет продолжать. - А теперь, сударыня, если тебе дорог Фарамир, хорошо бы твоим ногам поучиться прыти у язычка и добыть мне хотя бы три-четыре королевских листочка, если они найдутся в Городе.

– А если не найдутся, - добавил Гэндальф, - придется нам с этой почтенной дамой прогуляться в леса Лоссарнаха. А Сполох покажет ей, что значит спешить.

Когда Иорет ушла, Арагорн велел женщинам согреть воды. Потом взял Фарамира за руку и прикоснулся ко лбу. Фарамир не шевельнулся. Похоже, он едва дышал.

– Совсем обессилел, - повернулся Арагорн к Гэндальфу. - Но это не от раны. Добрый знак! Если бы его поразила стрела назгула, он был бы уже мертв. Я думаю, его ранили южане. Кто вытащил стрелу? Она сохранилась?

– Вытащил я, - выступил вперед Имрахиль, - но не сохранил. Там было не до этого. Но, помнится, это была не стрела, а дротик, и он действительно походил на те, которыми пользуются южане. Рана неглубокая, и меня удивило, что у Фарамира от нее такая лихорадка. Поэтому я и подумал про крылатый ужас. Какова же, по-нашему, причина?

– Причин много, - покачал головой Арагорн. Это и усталость, и огорчение, нанесенное отцом, и рана, а самое главное - Дыхание Мрака. Он человек сильной воли, но еще до битвы долго пробыл под Тенью. Мрак медленно овладевал им, но, пока его не ранили, он держался. Мне нужно было прийти раньше!

В это время появился травник.

– Ваша светлость спрашивали о Королевском Листе, так его простолюдины называют, - важно сказал он. - На благородном наречии имя сему растению ацелас, или, если кто по-валинорски понимает…

– Я, например, - оборвал его Арагорн. - И мне все равно, будешь ли ты говорить «асеа аранион» или «Королевский Лист», лишь бы он у тебя был.

– Примите мои извинения, - поклонился травник. - Я вижу, вы сведущи в древнем знании. Но увы, сударь, мы не держим такого в госпитале, ведь здесь у нас только тяжелобольные. Насколько мне известно, в ацеласе нет особых лечебных свойств, разве что запах свежий, ну, усталость снимает… Может, правда, вы заинтересовались старинным стишком, его иногда повторяют, не понимая…

Когда дохнёт слепая тьма

И с нею смерть придет сама,

Истает луч, нахлынет боль -

Явись, Король!

Явись, Король!

Верни ушедшее дыханье

Своей целительною дланью!

Так старухи запомнили, ни складу, ни ладу… Настой из этой травы принимают от головной боли.

– Тогда, именем Короля, найди старуху, у которой поменьше знаний, зато побольше мудрости и у которой в доме найдется то, чего нет у тебя! - воскликнул Гэндальф.

Арагорн опустился на колени у ложа Фарамира, снова положил ему руку на лоб и застыл. Так прошло несколько минут. Воздух над ложем словно накалился и звенел. Все почувствовали, как Следопыт, напрягая волю, борется с чем-то; лицо у него осунулось, глаза запали. Время от времени он повторял имя Фарамира, но с каждым разом все тише и слабее, как будто и сам он уходил все дальше, окликая затерявшегося во мраке.

В этот момент в залу вбежал Бергиль. Он принес шесть листьев, завернутых в чистую тряпицу.

– Я нашел ацелас! Правда, он немного подвял: его сорвали недели две назад. Годится? - Мальчик взглянул на Фарамира и неожиданно заплакал.

Но Арагорн встал и улыбнулся.

– Годится, - сказал он. - Самое плохое уже позади. Успокойся! - Он взял два листка травы, подышал на них, потом размял в пальцах. Комната тотчас же наполнилась таким свежим ароматом, словно воздух проснулся и заискрился радостью. Потом он бросил листья в чашу с кипящей водой, и сердца тех, кто был в зале, возрадовались, когда они вдохнули запах: каждому припомнилось росистое утро в стране его юности. Арагорн выпрямился, словно ощутив прилив новых сил, и, когда он поднес чашу к лицу Фарамира, глаза его улыбались.

– Ну кто бы мог подумать! - сказала Иорет стоявшей подле нее женщине. - Трава-то, пожалуй, лучше, чем я думала. Она напомнила мне розы Имлот Мелуи, когда я была девушкой…

Прошло еще несколько мгновений, и Фарамир шевельнулся, открыл глаза и увидел Арагорна. Взгляд у него просиял, и он сказал едва слышно:

– Вы звали меня, и я пришел. Приказывайте мне!

– Вот мой приказ, - ответил Арагорн. - Вернись из страны теней, пробудись к жизни! Сейчас ты устал. Отдыхай, пей, ешь и жди меня.

– Я буду готов, повелитель, - сказал Фарамир. - Кто же будет лежать праздно, когда вернулся подлинный вождь?

– Пока прощай, - промолвил Арагорн. - Я нужен другим. - И он вышел из комнаты, сопровождаемый Гэндальфом, Имрахилем, Йомером и Пиппином.

Берегонд с сыном остались у ложа Правителя. Уже закрывая дверь, Пиппин услышал восклицание Иорет:

– Король! Вы слышали, я же говорила: руки целителя! - И вскоре все в госпитале узнали, что явился Король, дарующий исцеление. И эта весть распространилась по всему Городу.

Арагорн осмотрел Йовин и сказал:

– Вот кто принял тяжелый удар! Сломанная рука - не беда, она срастется, если жизнь возьмет свое. А вот с правой рукой куда хуже. Через нее прошло такое зло, что хотя она и цела, но жизни в ней нет.

Девушка подняла меч на такого врага, который не по силам многим витязям. Нужно быть тверже стали, чтобы выстоять в таком поединке. Злая судьба скрестила их пути. Могучий род вождей взрастил это прекрасное юное деревце для жизни и счастья, а ей выпала другая доля. Глядя на нее, я вспомнил цветы, выкованные древними эльфийскими мастерами. Они были прекрасны, но это был металл. Какой-то холод остановил движение токов жизни в этом чудесном создании. Ее болезнь началась задолго до этого дня, верно, Йомер?

Йомер поднял на него страдальческий взор.

– Что спрашивать меня? Вы и сами все знаете. До встречи с вами сестра была полна жизни. У нее были и страхи и тревоги, она делила их со мной, пока Червослов был советником Короля, но не здесь причина ее печали.

– Друг мой, - участливо вступил Гэндальф, - у вас есть кони, боевые подвиги, вольные поля, а ее дух, отвагой равный вашему, заключен в теле женщины. Она любила Правителя, как отца, и ухаживала за ним, страдая от того, что морок и дряхлость на глазах одолевали его. Она была чем-то вроде посоха, на который он опирался. А у Червослова яду хватало не только для ушей Теодена. «Старый дурак! Весь дом Йорла - просто большая конюшня, крытая соломой, где разбойники пьянствуют среди вони и объедков, а их отродья валяются на полу вместе с собаками!» Вы не слыхали раньше таких слов? Так говорил Саруман, наставник Червослова. Хотя, не сомневаюсь, дома Червослов находил слова помягче. Дорогой мой! Ваша сестра старалась не внимать хуле, но кто знает, о чем говорила она, оставаясь по ночам наедине с собой, когда вся ее жизнь сжималась в маленький комочек, а стены дома смыкались вокруг, словно ловушка?

Все молчали, молчал и Йомер, глядя на сестру, словно заново обдумывая прошлое.

Тишину нарушил Арагорн.

– Нет на свете печальнее безответной любви прекрасной и отважной девы. С тех пор, как я простился с ней в Дунхарге и вступил на Тропы Мертвых, у меня не было большего страха, чем за судьбу Йовин. Но вот что скажу я, Йомер. Вас она любит и знает, а во мне любит только свою мечту о славе и подвигах, мечту о новых незнакомых странах. - Арагорн говорил, а глаза его темнели; видно было, что он собирает силы для борьбы со смертью. - Я могу исцелить ее тело и вернуть из страны теней. Но если, проснувшись, она не сможет преодолеть своего отчаяния, то умрет, разве что найдется другое лекарство, от меня не зависящее… Подвиги ее равны делам славнейших вождей, нельзя отдавать ее смерти.

Арагорн наклонился и долго вглядывался в белое, как лилия, но застывшее, как могильный камень, лицо. Он поцеловал ее в лоб и негромко позвал:

– Йовин, дочь Йомунда, проснись! Твоего врага нет больше.

Она не пошевелилась, но стала дышать спокойнее и глубже. Арагорн размял в пальцах еще два листка ацеласа и бросил их в кипящую воду. Этой водой он омыл ей лоб и правую руку, холодную и безжизненную, недвижно лежавшую на одеяле.

И тогда - потому ли, что Арагорн действительно обладал забытыми силами Нуменора, или то было действие его слов - всем присутствующим показалось, что в окно ворвался свежий и юный ветер, такой, каким он рождается на вершинах гор, высоко под звездами, или на побережье, над серебряной пеной моря.

– Проснись, Йовин! - повторил Арагорн и взял ее правую руку. - Проснись! Тень исчезла, мрак ушел! - Он вложил ее руку в ладонь Йомера и отступил. - Позовите ее, - посоветовал он и тихонько вышел из комнаты.

– Йовин, Йовин! - вскричал со слезами Йомер.

Внезапно девушка открыла глаза и промолвила:

– Йомер! О, какая радость! А они говорили мне, что ты убит. Нет. Это были темные голоса в моем сне. Долго ли я спала?

– Нет, сестра, не долго. Не думай больше об этом.

– Как я устала, - медленно проговорила она, - мне нужно отдохнуть. Скажи только, что с Правителем?

Йомер опустил глаза.

– Хорошо, не говори. Я знаю сама. Он умер, как и предчувствовал.

– Он умер, - подтвердил Йомер, - но перед смертью завещал мне проститься с тобою. Он любил тебя больше, чем дочь. Теперь его тело с почестями покоится в Цитадели Города.

– Как горько… - произнесла Йовин, - но это и лучше. Теперь все видят, что честь королевского дома Рохана не погибла. А что с оруженосцем Теодена, с полуросликом? - встрепенулась она. - Вот кто настоящий рыцарь, брат! Немного найдется людей отважнее его.

– Мериадок здесь, в госпитале, - поспешил ответить Гэндальф. - Выздоравливайте, я буду возле него. Я счастлив, что столь доблестная воительница возвращается к жизни.

– К жизни? - повторила Йовин. - Может быть. По крайней мере, пока я нужна здесь… Но потом…

Гэндальф и Пиппин вошли в комнату к Мерри и увидели склонившегося над ним Арагорна.

– Мерри! Бедный мой друг! - вскричал Пиппин, бросаясь к нему. Мерри был настолько неподвижен, что Пиппин испугался.

– Не бойся, - успокоил его Арагорн. - Здесь я успел вовремя и уже позвал его. Сейчас он слишком устал. Трудная работа у него позади. Вдвоем с Йовин они изгнали из мира страшную тень. Но как бы ни был ужасен этот бой, дух его остался веселым и сильным, хотя и скорбь теперь не забудется. Но она не омрачит его сердце, а только научит мудрости.

Он положил руку на голову Мерри и, проведя по темным кудрям, прикоснулся к векам и снова позвал по имени. Снова запах ацеласа разлился по комнате, как аромат цветущих садов и ульев, полных меда. Мерри открыл глаза и внятно произнёс:

– Хочу есть. Который час?

– Ужин уже прошел, - растерялся Пиппин, - но я принесу тебе чего-нибудь, если мне позволят.

– Конечно, позволят, - подбодрил его Гэндальф. - Позволят все, чего будет угодно пожелать отважному Всаднику, все, что только найдется в Минас Тирите, где его имя окружено почетом.

– Ладно, - согласился Мерри. - Тогда, значит, поужинать и трубочку… - Тут лицо у него затуманилось. - Нет, не надо трубки. Кажется, я никогда не буду больше курить.

– Почему? - недоуменно спросил Пиппин.

– Видишь ли, - медленно произнес Мерри, - мой господин умер. А курево напомнит мне о нем. Он сказал, что никогда не придется ему сидеть и слушать мои рассказы о травах. Это были его почти что последние слова. Я никогда больше не смогу курить, не вспомнив о нем и о нашей встрече в Изенгарде. И о том, как он погиб…

– Так дыми и вспоминай! - воскликнул Арагорн. - Он был великим вождем и всегда держал слово. Он сумел подняться из тени к последнему своему яркому утру. Хоть ты недолго служил ему, но, думаю, более почетной службы у тебя больше не будет. Вспоминай о нем с радостью.

Мерри улыбнулся.

– Согласен. Если Колоброд достанет мой табачок с трубкой, я, пожалуй, покурю, подумаю. Там у меня в сумке была заначка из Сарумановых запасов, но что с ней сталось в бою - честное слово, не знаю.

– Ну, Мериадок! - притворно рассердился Арагорн. - Если ты думаешь, что я прошел через горы и реки с огнем и мечом только для того, чтобы вернуть нерадивому воину потерянную сумку, то ошибаешься. Совет могу дать. Если не отыщешь сумку, пошли за здешним травником. Он сообщит тебе, что, по его мнению, табачный лист - вещь бесполезная, но называется он в просторечии «травой людей Запада», а по-благородному - «галенас», и сообщит еще много других названий на различных ученых языках, а потом добавит несколько полузабытых строчек, которых сам не понимает, а потом, наконец, сообщит, что травы такой, к сожалению, в доме нет, и оставит тебя размышлять об истории Среднеземья и населяющих его народов. И я сделаю сейчас то же самое. Я не спал в такой постели, как твоя, с тех пор, как выехал из Дунхарга, а не ел со вчерашнего вечера.

Мерри поймал его руку и поцеловал.

– Прости меня, - сказал он, - иди, конечно; с тех пор, помнишь, в Брыле, мы только мешаем тебе. Но что с нами поделаешь! Когда приходит высокая минута, как вот сейчас, мы говорим пустяки, потому что боимся сказать слишком много, а то и вовсе не находим нужных слов.

– Да знаю я вас, знаю, - отмахнулся Арагорн. - Пусть Шир никогда не изведает Тени! - С этими словами он поцеловал Мерри в лоб и вышел, а Гэндальф последовал за ним.

Пиппин остался со своим другом.

– Ну, что? Где найдешь другого такого, как наш Колоброд? - спросил он. - Кроме Гэндальфа, конечно. Ты знаешь, по-моему, они в родстве. Кстати, дорогой ты мой ослик, твоя сумка лежит возле кровати, а когда я тебя встретил, была у тебя за спиной. Колоброд ее, конечно, видел. Да что там! У меня ведь тоже есть запасец. Тот самый «Лист Долгой Долины». Вот, возьми, а я побегу, поищу тебе чего-нибудь поесть. А потом уж мы с тобой отдохнем. Мы, хоббиты, такой народ, что не можем долго оставаться на вершинах.

– Да, - подтвердил Мерри, - я вот не могу. По крайней мере сейчас. Но мы можем, Пиппин, хотя бы видеть и чтить их. Конечно, мы любим свою землю, но, наверное, есть что-то еще повыше этого. А если бы не так, то ни один садовник не смог бы мирно трудиться в своем садике. Все равно - знаем мы об этом высшем или нет. Я рад, что теперь хотя бы догадываюсь о нем. Что это вдруг на меня нашло? - помолчав, спросил он сам себя. - Достань-ка мою трубочку из сумки. Не сломалась ли?

Арагорн с Гэндальфом нашли смотрителя госпиталя и дали ему указания относительно Фарамира и Йовин.

– Йовин должна пролежать еще дней десять, - сказал ему Арагорн. - Не позволяйте ей вставать, даже если она захочет.

А Гэндальф добавил, что Фарамиру можно сообщить о смерти Денетора, но нельзя ни слова говорить о поразившем Правителя безумии.

– Проследите, чтобы и Берегонд с хоббитом молчали, они тоже были при этом, - сказал он.

Смотритель спросил, что делать с Мерри, если он захочет встать, и Арагорн ответил, что это можно.

– Он может даже погулять с друзьями, когда захочет, - добавил он.

– Замечательный народ! - сказал смотритель, покачав головой. - Хрупкий с виду, но внутри - очень крепкий.

У дверей госпиталя собралась целая толпа. Все хотели видеть Арагорна, чтобы он исцелил их родичей и друзей, больных или раненых или пораженных Дыханием Мрака. Арагорн послал за сыновьями Элронда, и втроем они трудились до глубокой ночи. И все в Городе говорили: «Вот пришел подлинный Король», и называли его Эльфинитом - из-за зеленого камня на груди. Так имя, предреченное ему при рождении, было повторено его народом.

К утру Следопыт почувствовал, что силы покидают его. Тогда он закутался в серый плащ и выскользнул из Города, вернувшись к себе в шатер. А утром перед Цитаделью развевалось знамя Дол Амрота с белым кораблем-лебедем на голубых волнах. Люди смотрели на него и гадали, не приснилось ли им возвращение Короля.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.022 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал