Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Александр Шевцов МЫ ИЗ БУДУЩЕГО 6 страница






Череп зарычал от бессилия:

— Сволочи, гады! Ненавижу!

Под танком раздался мощный взрыв. Машина еще некоторое время по инерции вращалась и наконец замерла. Борман обнял Черепа.

— Олег, давай в лес.

Борман перелез через бруствер и пополз по-пластунски в сторону леса. За ним тяжело дышал Череп.

* * *

Пройдя метров двести, Борман и Череп выбрались на поляну, где их ожидали Спирт и Чуха. Звуки боя остались позади.

— Что делать-то теперь будем, бойцы Красной Армии? — спросил Спирт.

— А какие варианты? Когда все стихнет, надо к озеру вернуться. — Борман снял пилотку и стер пот на лбу.

Кусты на краю поляны зашевелились. К следопытам вышли два автоматчика — старшина и сержант, форма которых отличалась от армейской. Вместо пилоток они носили офицерские фуражки с синим околышем, кроме того, на них были портупеи. «Заградотряд НКВД», — догадался Борман.

— Стоять. Не двигаться. Бросай оружие, — строгим голосом скомандовал старшина.

Ошарашенные следопыты, интуитивно чувствуя, что лучше не спорить, бросили на землю винтовки, которые быстро подобрал рыжий сержант.

— Далеко собрались? — поинтересовался старшина.

— Вы не так поняли, мы своих искали, — дружелюбно ответил Борман, стараясь исправить положение.

Сержант усмехнулся.

— Так сильно искали, что запыхались. Ничего, мы вам поможем своих найти.

— Документы, — коротко потребовал старшина.

Спирт собрал документы приятелей и протянул их энкавэдэшнику. Последний быстро сверил личности задержанных, положил военные билеты к себе в карман и кивнул сержанту. Рыжий обыскал следопытов, похлопывая по их пустым карманам, и достал из кармана гимнастерки Черепа портсигар — после побега Череп вновь сложил две половины. Сержант полюбовался, как играет солнечный свет в лучах рубиновой звезды.

— Красивая вещь.

Портсигар исчез в кармане галифе сержанта. Старшина, кивнув, скомандовал:

— Пошли!

— Куда? — спросил Чуха.

— Туда… Под трибунал! — спокойным голосом ответил старшина.

— За что это? — возмущенно поинтересовался Спирт.

— Сам знаешь за что. Родину не любишь, сволочь! — Сержант дулом подтолкнул Спирта в спину.

— А сами-то чего тут в кустах воюете? — с укором спросил Череп.

Борман вжал голову в плечи. Сержант передернул затвор и направил автомат на следопытов, готовясь к стрельбе. Старшина остановил его.

— Не здесь. Потом, перед строем.

— А ну пошли, дезертиры. — Сержант пинком придал ускорение Черепу.

Подняв руки, ежась под прицелами автоматов, следопыты зашагали обратно к позициям. Между тем канонада боя стихала, лишь изредка раздавались одиночные выстрелы.

Рядом с разбитым прямым попаданием артиллерийским орудием курили самокрутки матрос в порванной тельняшке и раненный в плечо красноармеец. Старшина остановился напротив них и, недовольный тем, что ему не отдают честь, спросил:

— Почему не на передовой?

Матрос ехидно прищурился и выдохнул кольцо табачного дыма.

— Так тут и есть она, передовая. А вы к нам как, воевать или пострелять личный состав прибыли?

Старшина побагровел.

— Что?! Давно в Особом отделе не был?! Кто такой? Фамилия, звание?

Матрос отвернулся в сторону, демонстрируя полное безразличие и к сотруднику НКВД, и к своей судьбе.

— Я моряк Краснознаменного Балтийского флота.

— Распустили вас тут… Ну ничего, я до тебя доберусь… Где командование?

Раненый красноармеец притушил самокрутку о каблук сапога.

— Идите прямо, не промахнетесь.

Раздался протяжный свист падающей мины. Со скрипом рухнула вырванная с корнем сосна. Сержант и старшина шлепнулись на землю, прикрыв головы руками. Зазвенело в ушах. Когда осела поднятая взрывом пыль, сержант приподнял голову и нашел глазами старшего.

— Товарищ старшина, сами видите, что тут… Того и гляди взрывом накроет. Может, их прямо здесь, без всяких церемоний?

— Отставить. Пусть решение принимают те, кому положено. — Старшина поднялся, отряхиваясь. — А ну, все встали и пошли.

Следопыты нехотя поднялись, и конвой тронулся дальше.

* * *

В блиндаже Нина перевязывала легко раненного в руку политрука Карпенко.

— Разрешите?

Увидев старшину и следопытов, политрук поморщился и устало кивнул.

— Ваши? — спросил старшина.

— Мои!

Старшина протянул Карпенко изъятые у следопытов документы.

— Драпали. Еле остановили. Через трибунал будете оформлять или сами примете решение?

Карпенко взял документы и, не рассматривая их, закрыл в сейфе.

— Какой сейчас трибунал, не видите, что творится? Еле оборону удержали.

Наступила пауза. Карпенко вздохнул и опустил глаза. Нина сидела молча, стараясь не смотреть на следопытов.

— Единственное, что могу для вас сделать, написать родным, что погибли в бою, — тихо произнес политрук. И приказал старшине: — Расстрелять.

— Личный состав будете собирать? — поинтересовался тот.

— Старшина, вы что, не понимаете, что происходит? Уведите их и там… Ясно?

— Так точно. — Старшина НКВД отдал честь и повернулся к следопытам: — А ну пошли.

— Товарищ политрук, разрешите обратиться? — попросил Борман.

Карпенко брезгливо поморщился.

— Только не надо про будущее и потомков. С такими как вы у нас нет будущего.

Борман опустил глаза в пол.

— Я не об этом. Что с Емельяновым?

— Раздавило его. Танком.

* * *

Когда следопыты вышли на живописную опушку леса, недалеко от того места, где их задержали, сотрудники НКВД дали команду остановиться. Старшина огляделся по сторонам и похлопал по автомату.

— Я сегодня добрый. Сами выбирайте место, какое душе угодно.

Следопыты медленно побрели к трем соснам, растущим на солнечной стороне поляны. Череп с отчаянием посмотрел на Бормана.

— Серега, это че — все?

— Похоже.

Чуха закрутил головой.

— Они не могут нас так убить. Мы же еще не родились.

Спирт краем глаза посмотрел назад — старшина и сержант держали их под прицелом.

— Сейчас узнаешь, могут или не могут.

Когда до сосен осталась пара шагов, старшина крикнул:

— Ну всё, стой!

Следопыты замерли. Череп не выдержал и повернулся.

— Дайте возможность кровью искупить вину! Мы же еще пользу можем Родине принести.

— Поздно ты о Родине вспомнил. Раньше надо было думать! Даем минуту, прощайтесь, — усмехнулся старшина НКВД.

Чуха заплакал. Остальные угрюмо молчали. Сверху к ногам следопытов упала кедровая шишка. За ней по стволу дерева спустилась рыжая белка. Череп попытался отогнать зверька:

— Иди отсюда, дура.

Раздалось тарахтение мотоцикла и пулеметная очередь. Следопыты, закрыв глаза, качнулись вперед в ожидании смерти, но никто из них не упал. Борман обвел удивленными глазами целых и невредимых приятелей и обернулся. На другом краю поляны остановился немецкий мотоцикл с коляской. Мордастый пулеметчик, сидевший в коляске, держал под прицелом сержанта НКВД, задравшего вверх руки. Старшина был мертв — он лежал ничком, все еще сжимая оружие.

— Бежим, пацаны! — крикнул Борман.

Следопыты сорвались с места. За их спинами гулко застрекотал пулемет. На головы полетела сбитая тяжелыми пулями хвоя. Задохнувшийся Чуха остановился перевести дыхание, схватившись за низко растущую ветку сосны. Пуля осекла ветку, и Чуха по инерции упал вперед, потом поднялся и, с ужасом оглядываясь, побежал за приятелями.

Борман, Череп и Спирт выскочили из леса на проселочную дорогу, на которой стояла полуторка. Мотор машины дымился, стекла были разбиты, из кабины свисало окровавленное тело водителя. Рядом с кузовом в пыли лежали тела нескольких солдат.

Следопыты, переводя дух, осмотрелись по сторонам и в ста метрах от расстрелянной машины заметили немецкий танк и еще один мотоцикл с коляской.

— Ух, ё… — воскликнул Череп.

Рывком они преодолели дорогу, скрывшись в кустах.

Следом на грунтовку выбежал отставший Чуха. Один из солдат, казавшийся убитым, внезапно поднял голову:

— Браток, помоги. Осколками ноги задело.

Немецкий пулеметчик в коляске пригнулся к прицелу. Веер пуль застучал по хлипким бортам грузовика. Полетели щепки. Чуха сделал было несколько шагов в сторону леса, но остановился и обернулся. Затем, пригнувшись, подбежал к солдату.

— Давай быстрее, хватайся за плечи!

Раненый, скрипя зубами, забрался на спину Чухи.

Пулеметчик в коляске поднял руку, и мотоцикл, набирая скорость, поехал в их сторону. Чуха поднялся, с трудом удерживая на спине раненого, и на полусогнутых ногах пошел к кустам. За его спиной, поднимая пыль, пробежала по дороге пулеметная очередь.

Листья кустарника больно захлестали по лицу, но он упрямо пробирался в спасительную глубину леса. За спиной взорвался грузовик. Ударная волна толкнула вперед. Вскоре Чуха, таща на себе раненого, вышел на небольшую лужайку. Их не преследовали.

— Мужик, ты откуда? — прохрипел Чуха.

— Питерский я, — тяжело дыша, ответил раненый.

— Земляк, значит.

— Значит, земляк.

— Больно?

— Ничего, потерплю. Спасибо тебе, парень.

* * *

На маленькой поляне на безопасном расстоянии от дороги Борман, Спирт и Череп поджидали приятеля.

— Ну дела. Я уже думал — конец. — Спирт опустился на землю.

— Конец еще впереди. В такой замес попали, — горько усмехнулся Борман.

Череп присел рядом со Спиртом.

— Где это чудо застряло?

— Не дай бог убило придурка.

Ветви кустарника закачались — Чуха был едва жив.

— Вышел ежик из тумана — кончилась марихуана, — отвесил шутку Спирт.

Череп покосился на незнакомца.

— Это кого ты принес?

Чуха повернулся к спасенному.

— Мужик, как тебя зовут?

— Владимир я, Путин.

Следопыты молча обступили раненого бойца. Череп прищурился.

— А что, похож.

Спирт рассмеялся, хлопнув себя по коленям.

— Ну да, батя у него тоже Владимир.

— Вова, тебе выжить надо. Понимаешь? — нагнулся Борман к солдату. — Хотя навряд ли понимаешь, но поверь — тебе необходимо выжить.

— Там, в деревне недалеко отсюда, медсанчасть была, — прошептал раненый. — Может, еще не отступили.

Борман торжественно посмотрел на приятелей.

— Ну, чего расселись, слышали, что Путин сказал? Встали и понесли. Историю делать будем.

* * *

Деревня, а вернее, то, что от нее осталось, действительно находилась неподалеку. Через полчаса следопыты выбрались из леса на ее окраину. И, как оказалось, вовремя. Уходя от наступающих немцев, по разбитой проселочной дороге, жалобно скрипя, двигалось несколько подвод с ранеными. Лошадь последней подводы вел за узду сердитый фельдшер. Следопыты замахали руками.

— Эй, стойте, у нас тут боец! — хриплым голосом прокричал Спирт.

— Быстрей, быстрей давайте. Немец наступает. — Фельдшер устало махнул рукой и придержал лошадь, давая возможность погрузить раненого.

— Аккуратно, ребята.

Череп бережно положил Путина на тонкий слой соломы между широколицым красноармейцем, вероятно бурятом, раненным в грудь, и молодым танкистом с ожогами по всему телу.

Телега вновь заскрипела.

Некоторое время следопыты шли рядом с подводой, прощаясь со спасенным. Красноармеец Путин схватил Чуху за руку.

— Ты мне жизнь спас. Как тебя зовут?

— Виталик, — чуть смущаясь, назвался Чуха.

— Если родится сын, в честь тебя назову.

Чуха отрицательно замотал головой.

— Нет, назови Владимиром.

— Почему? — удивился Путин.

— Ну чтобы путаницы не было. Да и привык я так. Прощай, Вова.

Следопыты направились к лесу.

— Забавно, — хмыкнул Череп.

— А может, это не тот Путин? — спросил Спирт.

— А какая разница, тот, не тот? Человека спасли, — отрезал Борман.

Звук мотора заставил их обернуться. На околицу деревни, поднимая клубы пыли и сизого дыма, медленно выехал военный грузовик. В его кузове находился взвод немецких автоматчиков. Машина, покачиваясь на колдобинах, остановилась у глубокой лужи. Водитель резво выбежал из кабины, зачерпнул ведром воды и начал заливать ее в радиатор.

Из-за грузовика показался мотоцикл с коляской и, набирая скорость, поехал в сторону не успевших скрыться из виду подвод.

Следопыты замерли и переглянулись.

— Со спасением поторопились. Мотоцикл этих кляч враз догонит, — прокомментировал ситуацию Спирт.

— Как назло, ни оружия, ни гранат. Лажа полная. — Череп, прищурившись, смотрел, как мотоциклист аккуратно объезжает кочки.

— Надо что-то делать! — Чуха обвел растерянным взглядом приятелей.

— Да, хреновый расклад. Ничего не поделаешь, перспектив ноль, пошли парни. — Спирт сделал пару шагов в сторону леса.

Неожиданно Череп сорвался с места и побежал наперерез мотоциклу. За ним устремился Чуха. Череп на бегу замахал руками.

— Эй, стой! Стой же, кому говорят!

— Парни, вы че, ополоумели? — Спирт выразительно посмотрел на Бормана, ища у него поддержки.

Тот махнул рукой и побежал за Черепом. Спирт некоторое время стоял в недоумении, посмотрел на близкий лес, затем вздохнул и побежал за остальными.

— Эй, психи, подождите.

Немецкий солдат, вальяжно развалившийся в коляске мотоцикла за станковым крупнокалиберным пулеметом MG-34, некоторое время наблюдал за безоружными следопытами, а затем дал по ним короткую очередь. Пули никого не задели. Пулеметчик, уверившись, что следопыты не представляют никакой опасности, махнул рукой, и мотоцикл, не останавливаясь, поехал дальше.

Следопыты продолжали бежать рядом с поднятыми руками.

— Мы сдаемся. Стойте! — кричал Череп, стараясь привлечь внимание, но немцы никак не отреагировали на его вопли, преследуя подводы.

— Да стой же, гад! Прошу политического убежища! — Череп подбежал к коляске и схватился руками за ее край.

— Тоже мне жертва социализма, — на бегу прокомментировал Спирт.

Пулеметчик снял с плеча автомат и ударил прикладом по пальцам Черепа.

— Да остановись же ты, не видишь, люди сдаются! — Череп разжал от боли пальцы, упав на дорогу, но тут же поднялся и вскинул руку в нацистском приветствии: — Хайль Гитлер!

Мотоцикл резко остановился. Из коляски вышел пулеметчик и передернул затвор автомата.

— Was hast du gesagt? [1]

Лицо Черепа расплылось в добродушной улыбке.

— О, сработало.

Не меняя выражения лица, с поднятыми руками он подошел к пулеметчику. Не чувствуя подвоха, немец не торопясь направил в грудь Черепа дуло автомата.

— Рилакс. — Резким ударом руки Череп отбросил ствол автомата в сторону и в то же мгновение нанес пулеметчику хлесткий боковой удар ногой в висок. — Фашистская рожа. Размечтался.

Обутая в тяжелый кирзовый сапог нога, словно удар кувалды, сбила немца с ног, и он рухнул на землю, потеряв сознание.

Немец, сидящий за рулем мотоцикла с выпученными от страха глазами, попытался перебросить со спины автомат, но дуло «шмайссера» зацепилось за сиденье.

Череп вразвалку, наслаждаясь его страхом, подошел ближе.

— Чего, фашист, обосрался? Каратэ никогда не видел?!

Мотоциклист хотел было перебросить ногу через сиденье, чтобы встать, но Череп опередил его, схватившись за ремешок автомата, и ловким движением обмотал ремешок вокруг шеи немца.

— Дай помогу, голуба.

Он не без удовольствия затянул ремешок. Немец захрипел, его голова безвольно обвисла. Череп обхватил голову мотоциклиста и резким движением свернул ему шею.

— Ездят тут всякие рокеры…

— Ну ты даешь! Не хуже Железного Арни! — Спирт с уважением потрогал бицепс приятеля.

— В натуре Терминатор! Молоток, Олег! — Борман одобрительно кивнул. — Где научился?

— Бокс и секция каратэ в подвале. Да и боевики чаще смотреть надо, там есть чему учиться.

За скорой расправой над мотоциклистами наблюдали не только следопыты. Немецкие пехотинцы на ходу запрыгивали в кузов грузовика.

— Откуда их столько? — произнес Спирт, пытаясь сосчитать фашистов по блестящим на солнце каскам.

Борман обернулся — подводы все еще были видны.

— Грузовик их быстро догонит.

Череп снял с коляски тяжелый пулемет.

— Сейчас мы их «мерина» кастрируем, и никого они не догонят.

Он лег на землю, поправил пулеметную ленту, прицелился. Следопыты убедились, что стреляет он так же хорошо, как и дерется. Первая очередь сорвала решетку радиатора, затем брызнули осколками стекла кабины водителя. Череп перевел прицел ниже и снова открыл огонь. С глухим вздохом лопнули шины грузовика. Машина остановилась. Из кабины на землю выпали убитые водитель и офицер. Череп перевел огонь на кузов, пройдясь несколько раз по нему длинными очередями. Оставшиеся в живых солдаты спрыгнули на землю, развернулись цепью и открыли ответный огонь.

Борман и Спирт сняли с убитых мотоциклистов автоматы и открыли огонь по немецкой пехоте.

Немцы залегли на землю. Перестрелка усилилась. Чуха лег за колесо мотоцикла, предусмотрительно надев каску убитого немца. Расстояние между противниками было больше трехсот метров, что снижало прицельную дальность используемых с обеих сторон девятимиллиметровых пистолетов-пулеметов МР-38. Преимущество было у тяжелого пулемета Черепа. Автоматные пули на излете ложились рядом со следопытами. Патроны в рожках автоматов у Бормана и Спирта быстро закончились. Последний вытащил из подсумка убитого мотоциклиста гранату, повертел ее в руках, но, прикинув расстояние, засунул за ремень.

— Череп, мы тут долго не продержимся, давай к лесу.

Череп кивнул в знак согласия, встал в полный рост и, продолжая вести огонь, стал отходить к ближайшим деревьям.

— Какой кайф!

Под защитой его пулемета короткими перебежками следопыты благополучно достигли первых деревьев. Немцы лежали, боясь поднять головы. Череп с сожалением выпустил последнюю очередь. Пустая пулеметная лента упала к его ногам. Он бросил пулемет и скрылся в кустах вслед за приятелями.

* * *

Тяжело дыша, следопыты выбежали на знакомую поляну, на которой еще совсем недавно общались с красноармейцем Путиным.

— А я вот, когда нас расстреливать вели, понял, как красив мир. Понимаете? Жизнь сама по себе чудо. — Чуха впервые за несколько дней улыбнулся.

— Чудо будет, если выберемся живыми, — проворчал Спирт, рассматривая прихваченный им немецкий автомат. — Сколько я земли поднял из-за этого говна!

Спирт выбросил автомат в кусты. Череп рассмеялся.

— Пятьсот баксов упало.

— Где? — вздрогнул Чуха.

— Вон лежат. Новенькие, еще тепленькие.

Следопыты рассмеялись и пошли дальше через лес.

— Так, давайте думать логично. Слово, данное той тетке с молоком, мы сдержали. Соколова нашли, — рассуждал вслух Борман.

— Да уж, и даже больше, — намекнув на незапланированные похороны, добавил Спирт.

— Об этом не будем. Далее, документы Карпенко при нас в сейф запер. Это, кстати, тоже одно из условий возвращения. Если мы их достали из сейфа в будущем, значит, туда их надо положить в прошлом. Идем дальше. Никто ничего чужого больше не спер? — Борман выразительно посмотрел на Чуху.

— Нет. Ну чего вы? Мамой клянусь, — ответил Чуха.

— Значит, все условия выполнены, — продолжил Борман и с облегчением хлопнул Спирта по плечу: — Скоро будем дома.

— Вроде все правильно. Только вот… — замялся Спирт.

— Ты это о чем? — спросил Борман.

— Расскажи ему, что написал на плите, — насупившись, Спирт кивнул Черепу.

— Да чего там, ерунда, ну прикололся, и все, — легкомысленно бросил Череп.

— Борман, он твое имя на обелиске ножом выцарапал. Под списком захороненных в братской могиле. — Спирт отвел глаза в сторону.

Борман остановился и повернулся к Черепу.

— На каком таком обелиске?

— Ну, когда ты нас за продуктами в село гонял, там по дороге мемориал стоял. А я тогда в обиде на тебя был. Ну и чиркнул, было дело. И даже не имя написал, а только погоняло «Борман». Да и почерк у меня, сам не разберу. Не переживай.

Борман побледнел.

— Кому надо, тот разберет.

Череп начал осознавать роковые последствия своего поступка.

— Ну прости! Не может же быть такого в самом деле! Все нормально будет. Сам же сказал, все условия выполнены.

— Чего гадать, вариантов у нас нет. Надо к озеру прорываться и опять пробовать, — сухо добавил Спирт. — Вы идите, я догоню.

Он остановился у дерева справить нужду.

— Я сейчас! — крикнул он.

С трудом продравшись через плотные заросли, первым на открытое пространство очередной поляны вышел Череп и в изумлении замер. Перед ним, не менее удивленный, стоял знакомый обер-лейтенант СС. Стоящий рядом с немецким офицером автоматчик тут же взял Черепа на прицел.

— Здрасте! — только и смог из себя выдавить Череп и глупо улыбнулся.

Обер-лейтенант достал из кобуры вальтер. Череп поднял руки.

Листья кустарника раздвинулись, и на поляну вышел Борман.

Обер-лейтенант СС засмеялся. Борман вздохнул и поднял руки. За его спиной затряслись ветки кустарника и раздался веселый голос Чухи:

— Мужики, вы где? Тут потеряться можно. Ау!

Борман и Череп обернулись. На поляну вышел смеющийся Чуха и, увидев немцев, попятился. Обер-лейтенант СС подозвал его вальтером. Чуха поднял руки, втянул голову в плечи и встал рядом с остальными.

— Помню, вас четверо было, — заметил эсэсовец.

Пришедший в себя Череп, багровея от усердия, отрапортовал:

— Никак нет, товарищ обер-лейтенант эсэс, никого больше с нами нет!

Спирт в этот момент уже застегивал галифе. Услышав бодрый рапорт, он аккуратно раздвинул ветви.

Обер-лейтенант покачал головой. Череп с деланной преданностью смотрел на офицера. Немец, поджав губы, резко ударил Черепа в челюсть, после чего сделал шаг назад, дав возможность тому упасть на землю.

— Это тебе за «товарища обер-лейтенанта эсэс». — Офицер с размаху ударил Черепа сапогом в живот, затем каблуком съездил по лицу. — А это за громкий голос.

Череп корчился от боли, сгребая пальцами землю с травой. Изо рта и носа потекла кровь.

— Нацистский выродок!

— Вы плохо воспитаны, молодой человек, — вздохнул эсэсовец, наступая ему на кисть руки.

Из кустов за избиением товарища наблюдал Спирт.

— Ну, блин… Автомат бы, — тихо прошептал он, достал из-за ремня гранату и несколько раз подбросил ее на ладони.

Обер-лейтенант СС продолжал стоять на посиневшей кисти Черепа.

— Кстати, на чем мы тогда расстались? Если не ошибаюсь, вы собирались служить великой Германии.

— Вы дали нам время подумать, — напомнил Чуха.

— Мы вот бегаем по лесу. Вас ищем. А знаете зачем? — спросил Борман.

— Интересно, зачем же?

— Чтобы сказать, что мы передумали! — гордо ответил Борман.

— Хм, чувство юмора, русские… — улыбнулся офицер. — Хотя все это уже не так важно.

Он опустил пистолет, целясь в голову Черепа, но из кустов вышел Спирт.

— Слышь, ты, истинный ариец, бросай ствол на землю. A-то сейчас такой трындец будет, мало не покажется.

Обер-лейтенант взглянул на гранату, а затем внимательно посмотрел в глаза Спирту.

— Что бросать? — не понял он.

Спирт сплюнул и нагло, вразвалку, пошел на немцев. Автоматчик попятился.

— Вот дятел! Пистолет бросай! — Спирт остановился перед офицером.

— Я неплохо разбираюсь в людях. Вы слишком любите жизнь. Вам этого не сделать. — Обер-лейтенант приставил к животу Спирта пистолет.

— Психолог, значит. Не сделаю?

— Как это говорится у вас, у русских, не валяйте дурака.

— Говно ты, а не психолог. На! — Спирт выдернул чеку.

Чуха зажмурился, Борман открыл рот, а автоматчик сорвался с места и исчез в кустах. Обер-лейтенант тоже попытался убежать, но лежащий на земле Череп схватил его за ногу. Офицер упал, хватаясь за траву руками. Череп подтянулся к нему, сорвал с его пояса нож и вонзил лезвие между лопаток.

Затем он встал, размазывая кровь по лицу.

— Воспитатель хренов, у меня по поведению всегда «два» было.

— Ну вы, блин, даете, — пролепетал Чуха.

— А ты что с гранатой сделал? — поинтересовался у Спирта Борман.

— Лучше не знать. — Спирт сделал паузу. — Нассал на нее.

— Тьфу-у-у, придурок.

Спирт покачал головой.

— Брезгливый какой! А она вам жизнь спасла. И я, кстати.

— Погодите, ребята. Посмотрим, что у него там! — Череп тем временем приподнял тело обер-лейтенанта и достал из-под него планшет.

— Ого, да тут карта! Все немецкие укрепления. — Борман с интересом развернул исчерченную условными обозначениями карту. — Парни, эта бумага цены немалой. Знаете, сколько солдатских жизней можно спасти, если ее командованию показать?!

— Надо ее Карпенко отдать. Пусть знает, что мы не фуфлыжники какие-то, тоже кое-чего можем, — осторожно шевеля разбитыми губами, выговорил Череп.

— Он нас в разведку за «языком» посылал? А это, как я понимаю, получше будет, — усмехнулся Спирт. — И на этом, я считаю, наш долг полностью выполнен. А потом домой, лады?

* * *

Впервые чувствуя в своих сердцах особое единение людей, побывавших на краю смерти и связанных одной целью, следопыты пошли на шум боя, к ставшим по-настоящему своим позициям. Все чаще раздавался свист шальных пуль. Ломая деревья, взрывались снаряды и мины, приходилось падать, вжимаясь в землю, и, дожидаясь короткой тишины, продвигаться перебежками вперед.

Через разбитые артобстрелом окопы следопыты выбрались к месту, где должен был находиться блиндаж. До него оставалось не больше пятидесяти метров. Со всех сторон доносились стоны тяжелораненых и контуженных. То и дело приходилось перешагивать через тела убитых.

Придерживая на голове каску, чтобы не спадала на глаза, к ним подбежал знакомый матрос.

— А я смотрю, до боли знакомые лица. Какими судьбами?

— В строй возвращаемся, — буркнул Череп.

— Помню, вас больше было. А приятелей своих, в синих фуражках, где потеряли? — подмигнул матрос.

— Они не поделили дорогу с немецкими мотоциклистами, — усмехнулся Спирт.

— А… бывает.

Борман показал в сторону леса.

— В тылу немцы.

— Да, знаем. У соседей прорвались. Я тут остатки наших собираю. Говорят, резервы уже идут, надо чуток продержаться. Вы как, со мной?

— Только руководству доложим. Карпенко не видел?

— В блиндаже был. У него тяжелое ранение в голову, Нина кровь остановить не может. Просила его уйти в медсанчасть, а он с передовой ни в какую. А теперь поздно; где тыл, где передовая, перемешалось все.

— Мы сейчас, обожди. Небольшие формальности уладим, — ободряюще подмигнул Борман.

Он на ходу размышлял, как объяснить Карпенко их появление. Почему-то ему казалось, что политрук все поймет и простит их. Ведь они сами вернулись, и, значит, никакие они не дезертиры. Да, надо будет рассказать про спасение подвод с ранеными, про ликвидацию офицера СС. И главное, передать карту. И хорошо, что Нина тоже в блиндаже. А после боя он, Борман, расскажет ей всю правду и предложит уйти в будущее вместе с ними. О том, согласится она или нет, Борман подумать не успел.

 

Когда до блиндажа оставалось шагов двадцать, в его угол упал снаряд. Бревенчатая крыша вначале подпрыгнула и через мгновение рухнула. То, что раньше они называли блиндажом Карпенко, сейчас больше напоминало воронку, наполненную расщепленными бревнами. Сверху на следопытов полетели доски и щепки. Тлеющий обломок бревна упал перед Борманом. Следопыты растерянно переглянулись. У Чухи затряслась нижняя челюсть.

— Мамочки, там же Нина. — Он опустился на колени.

Борман рванулся к воронке, но, поняв, что все кончено, сел на ее краю, обхватив голову руками. Рядом с ним сел Чуха. Впервые чувство к этой девушке примирило их. Ревность, столь терзавшая сердца обоих, переросла в сочувствие и жалость друг к другу.

В глубине души Борман осознавал, что даже тогда, когда он грубо приставал к Нине в палатке медсанчасти, в его поступке было больше борьбы с самим собой, чем мужской похоти. В случае положительного финала он бы втоптал в грязь свои чувства, таким образом доказав самому себе, что никакой любви нет. Сейчас же он понял, что абсолютно неважно, как назвать то, что он испытывал к Нине, — сейчас важно было понять, как дальше жить без нее.

Чуха же не мог разобраться в своих чувствах по причине излишней, как он считал, идеализации. Каждый раз, думая о медсестре, он ловил себя на мысли, что только его воображение и влюбчивое сердце могли создать идеальный образ девушки. Раньше он убеждал себя в том, что любит фантом, и если он и она узнают друг друга лучше, то вся эта сказочная любовь рухнет, исчезнет как дым. Теперь же пронзительно осознал, что смерть Нины вдохнула жизнь в кажущийся ему надуманным образ. Мечта стала явью. Эта идеальная девушка была реальной и живой, она гладила его по голове, прикрывая своим телом от осколков, она вытаскивала его из-под обстрела. Она была пронзительно настоящей. И еще он понял, что никогда не сможет забыть ее.

Спирт и Череп остановились в стороне, чувствуя, что приятелей не следует сейчас доставать. Но у войны свой распорядок. К следопытам подполз матрос.

— Вам повезло, ребята, в рубашке родились. Перед вами к политруку четверо бойцов зашло. Хотели его уговорить на руках в тыл перенести. Не успели.


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.033 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал