Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 8 Либерализация, или Превращение мира в рынок






 

Безграничная свобода и, прибавим, безграничная власть капитала – капитала, не знающего ни родины, ни нравственных законов, – таков еврейский миродержавный идеал. И этот идеал, эта власть путем основанной на золоте денежной системы открыто провозглашены и могущественно легли над миром.

С. Ф. Шарапов, русский мыслитель, экономист

 

 

Нынешний мировой кризис тоже кризис перепроизводства. Перепроизводства денег.

Неизвестный автор

 

 

Либерализация цен, или Конец антимонопольных законов

Снятие «тормозов» с цен на товарных рынках было достигнуто очень простым способом: фактическим игнорированием антимонопольного законодательства, которое принималось в Америке и Европе еще сто и более лет назад. Процесс «ценовой либерализации» на товарных рынках начался еще задолго до того, как на свет появился Вашингтонский консенсус.

Наиболее «перспективным» для ростовщиков в плане «ценовой либерализации» был рынок нефти.

Во-первых, нефть – такой товар, который обладает низкой «ценовой эластичностью спроса». Проще говоря, повышение цен на нефть не очень сильно повлияет на величину спроса, так как нефть в современном обществе стала относиться к «жизненно необходимым» товарам. В частности, зависимость современного человека от автомобиля столь велика, что он вряд ли пересядет со своего «железного коня» на общественный транспорт даже в случае значительного повышения цен на бензин.

Во-вторых, выбор нефти в качестве приоритетного товара для «ценовых экспериментов» был обусловлен тем, что нефть является важной составляющей издержек производства многих отраслей (электроэнергетика, химическая промышленность, общественный транспорт и др.). Рост цен на «черное золото» неизбежно должен был создать мультипликационный рост цен на продукцию многих производств, а это и нужно владельцам «печатного станка».

Следует отметить, что на протяжении почти вековой истории существования нефтедобывающей промышленности (до начала 1970-х гг.) цена не «черное золото» была удивительно устойчивой (несколько отклоняясь от средней лишь в годы войн). Первой «ласточкой» «новейшего» этапа «денежной революции» стал так называемый энергетический кризис 1973 г. Нефтяным монополиям был дан «зеленый свет» на повышение цен на «черное золото»; в течение всего нескольких месяцев цены подскочили в 4 раза (в то время как за предыдущее столетие существования отрасли цены на нефть изменялись очень незначительно) [105].

Вот что писал о роли «денежного фактора» в создании «нефтешока» 1973 года Энгдаль в своей книге «Столетие войны. Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок»: «Начиная с 1945 года мировая торговля нефтью обычно велась в долларах, поскольку на послевоенном рынке доминировали американские нефтяные компании. Резкое повышение мировой цены на нефть, таким образом, означало в такой же степени стремительное увеличение спроса на доллары США, необходимые для оплаты этой нефти» [106].

Повышение цен на нефть осуществлялось не стихийно, а вполне на «плановой основе». Решение принималось на встрече Бильдербергского клуба в Швеции (Сальтшёбаден) в мае 1973 года:

«Это собрание Бильдербергской группы заслушало выступление американского участника (Г. Киссинджера. – В. К.), в котором он изложил „сценарий“ неизбежного пятикратного увеличения нефтяных доходов ОПЕК. Целью секретной встречи в Сальтшёбадене было не предотвращение ожидаемого шокового повышения цен на нефть, а, наоборот, планирование управления ожидаемым потоком нефтяных долларов… В том мае влиятельные люди из Бильдерберга, очевидно, решили начать грандиозное наступление против мирового индустриального роста, чтобы склонить чашу весов в пользу доллара и англо-американских финансовых кругов» [107].

Энгдаль подробно описывает механизм «управления потоком нефтяных долларов» («рециклирования нефтедолларов»):

1) американские банки выпускали доллары, которые шли на оплату подорожавшей нефти;

2) арабские нефтедобывающие страны (прежде всего Саудовская Аравия) накапливали эти доллары на счетах, которые они открывали в банках Лондона, Нью-Йорка, других западных финансовых центров;

3) под накопленные и размещенные на депозитах нефтедоллары западные банки выпускали новые партии долларов, постоянный спрос на которые предъявляли импортеры нефти.

Для поддержания процесса рециклирования нефтедолларов требовалось постоянное повышение цен на «черное золото». Не в столь ярко выраженной форме подобные процессы происходили на рынках ряда других природных ресурсов. Но, безусловно, нефть была наиболее интересным товаром для ростовщиков, т. к. этот товар обладал, как говорят «профессиональные экономисты», «низкой ценовой эластичностью спроса». Т. е. спрос на товар в физическом выражении мало меняется при увеличении или уменьшении цен на данный товар.

В новых условиях, как отмечают специалисты, «цены на нефть и газ практически не зависят от спроса и предложения, а регулируются другими механизмами, … нефть и газ перестали быть рыночными товарами» [108]. Сегодня основным инструментом управления рынком нефти и других товаров (особенно товаров с низкой ценовой эластичностью спроса) являются «новости», создаваемые в штаб-квартирах крупнейших корпораций и банков, являющихся по сути «хозяевами» соответствующих рынков. Они являются также «хозяевами» СМИ, которые тиражируют «новости» по всему миру.

Вот что по поводу роли этих «новостей» в формировании конъюнктуры рынка нефти говорится в материале «Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса» (Интернет):

«Кстати, вы никогда не задумывались, что на самом деле говорят Вам „умные“ эксперты и не менее „умные“ аналитики с экранов телевизоров о причинах падения курса акций или нефтяных котировок? Например, кто-то с умным видом говорит Вам на канале „Вести“, что цена на нефть возросла на $10 за баррель, т. к. была обнародована информация о том, что запасы нефти в нефтехранилищах США оказались на 1 млн. баррелей меньше, чем ожидалось. Кто и в каком объеме „ожидал“, и почему уровень этих „ожиданий“ должен являться отправной точкой для оценки опубликованных запасов? На это никто не пытается ответить, но это другой вопрос из этого же спектакля.

Сначала о самом этом 1 млн. баррелей. Для марки Brent это примерно 131 тысяча тонн (грубо – около 2500 ж/д цистерн нефти). На самом деле этот объем нефти, который США потребляют за 1 час. В 2005 г. в сутки США потребляли около 21 млн. баррелей нефти. Сейчас (в 2008 г. – В. К.) – около 24 млн. баррелей. 1 млн. баррелей равен 1/8760 части от годового потребления нефти Соединенными Штатами или примерно 0, 012 % годового потребления. В деньгах этот миллион стоит 100 млн. долларов (при цене 100 долларов за баррель). Причем, эти 100 млн. долларов не потеряны, они никуда не делись, не исчезли. Их просто не успели довезти до нефтехранилищ. Кстати, не факт, что не успели довезти, и их действительно пока еще нет в хранилищах. Просто есть информационная новость для рынка. Эта „шокирующая новость“ вызывает рост стоимости объема добываемой в мире нефти на 228 млрд. долларов (10 долларов х 7, 6 барреля в тонне х 3 миллиарда тонн).

Сами можете оценить умственные качества „экспертов“, объявляющих Вам, почему выросла цена на нефть на 10 долларов за баррель. Это же касается 99 % любых других новостей от финансовых экспертов… И теперь сами можете прикинуть, кто и сколько зарабатывает на этой новости».

«Либерализация» в сфере международной торговли имеет также другой важный аспект. Расширение сферы рыночных отношений в мире в прошедшие два десятилетия достигалось активным втягиванием стран в орбиту Всемирной торговой организации (ВТО). Эта организация потребовала от государств отмены всяких барьеров, затруднявших проникновение транснациональных корпораций со своими товарами на внутренние рынки тех стран, которые еще не были «интегрированы» в мировую экономику. После завершения этого процесса само понятие «внутренний», «национальный» рынок потеряло всякий смысл. Речь сегодня может идти лишь о «страновых сегментах» мирового рынка.

Сегодня многие страны уже больше работают больше не на своих внутренних потребителей, а на потребителей, которые находятся далеко за пределами этих стран. За период с 1960 г. по 2005 г. доля товаров и услуг, вывозимых в другие страны, в мировом ВВП возросла с 9, 5 % до 29, 8 %. Поскольку объем мирового импорта примерно равен объему экспорта, то мировой внешнеторговый оборот достиг к середине текущего десятилетия почти 60 % мирового ВВП [109]. Это одно из ярких проявлений глобализации мировой экономики.

Примечательно, что вступление стран в ВТО отнюдь не является средством, обеспечивающим снижение цен или, по крайней мере, сдерживающим их рост (именно этот аргумент использовался для того, чтобы завлекать страны в эту организацию). ВТО фактически расчищает и расширяет экономическое пространство для того, чтобы транснациональные корпорации могли быть мировыми монополистами. Они таковыми уже являются, поскольку на страны, входящие в ВТО, приходится 97 % оборотов международной торговли. Согласно вышедшему в 2011 году докладу ВТО о международной торговле (World Trade Report 2011), в 2010 году цены на товары в международной торговле по сравнению с 2009 годом выросли на 26 %, в том числе: на металлы – на 48, продовольствие – на 12, непродовольственные сельскохозяйственные товары – на 33, энергоносители – на 26 процентов [110].

Россия, формально не подписав еще документов о вступлении в ВТО, давно уже оказалась «интегрированной» в мировой рынок [111].

За пределами мирового рынка осталось лишь несколько «стран-изгоев» (типа Северной Кореи), которые дядя Сэм объявил «недемократичными». Он хочет убедить в преимуществах «Вашингтонского консенсуса» с помощью бомб и ракет [112].

«Нематериальные активы», или Производство товаров «из воздуха»

Сегодня бизнес активно и целенаправленно занялся конструированием новых «нематериальных активов», а, главное – формированием их «рыночной стоимости». Это уже относится в сфере «виртуальной экономики»: «стоимость» рождается не в сфере материального производства, а в больном сознании человека. Для этого активно используется реклама, разрабатываются специальные технологии управления сознанием людей, создаются сложнейшие методики оценки новых классов активов, от что пишет о процессе формирования спроса обывателя на нематериальные блага в виде торговых и фирменных знаков известный американо-еврейский исследователь Джереми Рифкин: «… рекламные агентства концернов с помощью современных коммуникативных технологий переняли роль учредителя традиций и устоев нравственности! Такими учредителями были, например, школы, церкви, социальные сообщества и учреждения культуры. Приобретение товарного знака переносит покупателя в вымышленный мир; у него появляется впечатление, что он фактически разделяет с другими те смыслы и значения, которые придуманы дизайнерами» [113].

В активах многих «продвинутых» западных компаний на такую «виртуальную стоимость» приходится сегодня большая доля, чем на основные фонды. Так, в активах компании «Кока-Кола» эта доля в конце прошлого десятилетия (1999 г.) составила 96 %! Указанная компания была рекордсменом по абсолютной величине стоимости своей торговой марки – 77, 5 млрд. долл. Эта цифра превышала стоимостной объем ВВП таких стран, как Филиппины или Чили.

Следующие за компанией «Кока-Кола» места по стоимостной оценке торговых марок занимали следующие корпорации (в скобках – стоимостная оценка в млрд. долл.): «Майкрософт» (70, 2), «Ай-Би-Эм» (53, 2), «Интел» (39, 0); «Нокиа» (38, 5); «Дженерал электрик» (38, 1); «Форд» (36, 4); «Дисней» (33, 6); «Мак-дональдз» (27, 9). Кстати, прежде чем пойти перекусить в ресторан «Макдональдз», подумайте: готовы ли отдать 3/4 своих денег не за сам бутерброд или кофе, а за рекламу, которая позволяет «надувать» активы этой международной корпорации?

Впрочем, брендовый бизнес сегодня вышел за пределы производства бытовых товаров, общественного питания и торговли. Он все активнее захватывает также финансовый сектор, в том числе банковский бизнес.

По данным лондонского журнала «Banker», в 2009 г. (между прочим, время кризиса) бренд британского банка HSBC оценивался в 25, 4 млрд. долл. (19 % общей рыночной капитализации банка), американского Bank of America – 21, 0 млрд. долл. (30 %), американского Wells Fargo – 14, 5 млрд. долл. (13 %). У некоторых финансово-банковских учреждений доля бренда в рыночной капитализации приближалась к 2/5 (American Express, Barclays).

Так что сегодня в теорию кредита, изложенную в наших учебниках, надо вносить коррективы: банковский процент – это не только плата за «воздержание» или «риск», но еще и плата за бренд. Ведь, получая кредит, например, в британском (ротшильдовском) HSBC, клиент не просто решает свои финансовые проблемы, но еще и повышает свой рейтинг. То есть доллар кредита от HSBC, согласно теории рыночного либерализма, равен двум или трем долларам, полученным от какого-то коммерческого банка в Урюпинске. Особенно учитывая, что заботливые рейтинговые агентства постараются банку в Урюпинске дать низкую или даже отрицательную стоимость бренда.

Кредиты в «обществе потребления»

На «фронте» борьбы за кредитное закабаление физических лиц важнейшими методами являются: ипотечные кредиты, кредиты на приобретение автомобилей и других товаров длительного пользования, кредитов на обучение, кредитных карточек и т. п.

Чековые книжки, пластиковые карты, потребительские кредиты – «изобретения», нацеленные на то, чтобы сделать человека потребителем в первую очередь не товаров и услуг, а денег – «продукта», производимого ростовщиками. Об этих «изобретениях» мы специально говорить не будем, т. к. они хорошо описаны в любом учебнике по «экономике». Чаще всего их описание сопровождается комментариями, что эти инструменты кредита создают «серьезный вклад в дело прогресса человечества».

Обратим особое внимание на такое «изобретение» банкиров, как ипотечные кредиты, которые широко стали использоваться с начала прошлого века. Это «изобретение»– «мина замедленного действия», которая периодически «взрывается» то в одной, то в другой стране. Два года назад она «взорвалась» в Америке (так называемый «кризис ипотечного кредитования») и дала толчок началу мирового кризиса. Это «изобретение» до последнего времени подавалось средствами массовой информации и «профессиональными экономистами» как главный способ «решения жилищной проблемы» в условиях «рыночной экономики». На самом же деле это важнейший способ наращивания долговой пирамиды в «экономике» и решения ростовщиками своих «шкурных» проблем. До начала XX века жилищная проблема решалась другими, гораздо более простыми, понятными и безопасными для простого человека способами.

Предоставим слово современному английскому экономисту (без кавычек) М. Рауботаму, который в прошлом десятилетии об ипотечных кредитах писал следующее:

«Из-за больших сумм, вовлеченных в оборот, ипотека играет жизненно важную роль в обеспечении деньгами современной рыночной экономики. Дома являются наиболее дорогим товаром из потребительской корзины, и они, следовательно, являются тем товаром, нехватка денег на покупку которого, является наиболее чувствительной и очевидной. По этой же причине ипотека в высшей мере эффективна для создания и предложения денег остальной экономике. Жилищные ипотеки порождают большие суммы денег, а погашение их растягивается на долгие годы. Это означает, что создаются большие количества денег, которые будут обеспечивать экономику на протяжении многих лет. Деньги, созданные ипотекой, циркулируют в экономике, предоставляя средство обмена, которое позволяет осуществлять покупку и продажу менее дорогих товаров и услуг. Другими словами, ипотека „покрывает“ до определенной степени имманентно присущий недостаток денег и таким образом выступает в качестве денежного предложения для остальной экономики. Таким образом, долгосрочная имущественная ипотека играет основную роль в финансовой экономике, базирующейся на долге…» [114].

При этом создается лишь иллюзия, что ипотечные кредиты решают жилищную проблему. О том, как происходит формирование этой иллюзии, тот же Рауботам объясняет на примере его родной страны – Великобритании: «Мы провозглашаем себя демократическим обществом, базирующемся на праве собственности, но опыт говорит о совершенно ином. В 1963 г. примерно 3 млн. домов находились в ипотеке (т. е. в залоге). К 1996 г. число объектов собственности, находящихся в ипотеке, увеличилось до 11 млн., что равнялось 45 % всего числа домов в стране. Иногда говорят, что благодаря ипотеке все большее число людей становится собственниками домов. Но это не так! Эти дома находятся в залоге, и вам не принадлежит дом, который является объектом ипотеки…

Факты и цифры по США, Германии, некоторым другим странам Западной Европы, Японии, которые Рауботам приводит в своей книге, показывают, что за пределами Великобритании задолженность по ипотеке еще более драматичная, и ни о каком „обществе собственников“ говорить не приходится. Он отмечает общую для всех стран тенденцию: все большая часть жилого фонда оказывается заложенной, т. е. простые люди являются не хозяевами, а лишь жильцами, причем со все растущей задолженностью, для погашения которой уже не хватает жизни.

Так, период 1970–1980 гг. доля жилого фонда, находящегося под залогом, в Германии возросла с 46 до 57 %; в Дании за 1965–1980 гг. – с 71 до 88 %. Что касается Японии, то там „сроки ипотеки стали столь растянуты, что завершать погашение долга нередко приходится наследникам и родственникам должника“» [115].

Некоторые эксперты до сих пор удивляются: как это американское государство «проспало» наступление ипотечного кризиса в 2007 году? А ведь ситуация была крайне напряженной еще по крайней мере за десять лет до наступления этих событий.

Как отмечает М. Рауботам, исследование, опубликованное в 1997 г. одной ведущей федеральной кредитной организацией, показало, что «сумма непогашенной ипотечной задолженности в США составила 4, 2 трлн. долл., т. е. имело место удвоение за десять лет» [116].

Приведенные автором цифры проливают истинный свет на финансовое положение американцев, которые всю свою жизнь вынуждены работать на ростовщиков, передавая эту тяжелую обязанность своим детям и внукам. В США постоянно стимулировался рост потребительских настроений посредством навязывания кредитов на покупку не только домов, но также товаров длительного пользования. Следовательно, значительную часть физического имущества американцев – физических лиц можно рассматривать как находящуюся в пользовании, но не собственности.

Что означают эти тенденции? Они означают лишь то, что американский обыватель окончательно попался в «долговую ловушку»: ему нечем расплатиться с кредиторами, так как сбережений нет, а долги по отношению к доходам продолжают нарастать. В период правления президента Рейгана в США происходила реализация политики так называемой «рейганомики». Делались попытки сократить дефицит федерального бюджета, а это означало, что должно было уменьшаться количество облигаций казначейства, предлагаемых денежному рынку. Чтобы как-то компенсировать сокращение темпов государственных заимствований, денежные власти США стали всячески стимулировать потребительское кредитование. Правда, часть денег, которые получал американец, он направлял не на покупку автомобилей, компьютеров или стиральных машин, а на фондовый рынок. Не без помощи ростовщиков среднестатистический американец из «потребителя» стал превращаться в «спекулянта», или «игрока». Поэтому стоит уточнить: американское общество – это не только «общество потребления», но также – «общество спекуляций».

Кредиты государству и «услуги» «экономических убийц»

Теперь о «работе» ростовщиков по созданию «спроса» на кредиты со стороны государства. Многие «технологии» такой «работы» стары как мир. Речь идет лишь об их частичном усовершенствовании.

Один из древнейших способов создания «спроса» на «продукт» ростовщиков (деньги) со стороны государства – провоцирование военных конфликтов, войн, революций. Власти стран, которые оказываются перед лицом подобных «стихийных» бедствий, проявляют большую потребность в деньгах для:

• строительства оборонных заводов,

• закупок оружия, боеприпасов, продовольствия, медикаментов,

• выплаты жалованья военным,

• восстановления разрушенного хозяйства,

• выплаты репараций и контрибуций и т. д. и т. п.

В этих ситуациях у властей не остается выбора, и они вынуждены соглашаться на любые условия ростовщиков.

Например, Россия в годы Первой мировой войны вынуждена была брать «военные» кредиты у своих «союзников», общий объем которых составил 7, 7 млрд. золотых рублей. Всего за четыре года войны Россия увеличила свою внешнюю задолженность (и без того очень большую) 2, 5 раза [117].

Впрочем, тема роли ростовщиков в подготовке и развязывании войн и других социальных «стихийных» событий и роли этих «стихийных» событий в обогащении ростовщиков крайне обширна, это – предмет специального разговора.

Особый вклад в создание технологий стимулирования спроса на деньги со стороны государства принадлежит английскому финансисту Джону М. Кейнсу. Он сделал «открытие»: государству не надо бояться дефицитов бюджетов и смело «закрывать» «бюджетные дыры» с помощью кредитов. Думаю, что «гениальный» Кейнс так и умер бы финансистом, «широко известным в узких кругах», если бы не был «раскручен» «благодарными» ростовщиками.

Сегодня банкиры научились «всучивать» кредиты экономически отсталым странам – даже если те не собираются воевать со своими соседями. В современных условиях это не так сложно. Во-первых, нищета там неописуемая, и денег не хватает на самое необходимое. Во-вторых, коррупция там также неописуемая, и банкирам не составляет большой проблемы «уговорить» руководителей таких стран «принять» «экономическую помощь». В-третьих, для пущей «убедительности» банкирам помогают «продвигать» «экономическую помощь» чиновники из государственных ведомств и сотрудники международных организаций. То, что банкиры со своими «помощниками» «продвигают» в развивающиеся страны, западные СМИ обычно называют «помощью». Чаше всего это, однако, кредиты под процент. Если и случаются гранты и субсидии, то они используются для того, чтобы «расчищать» дорогу кредитам и займам.

Для того чтобы узнать, как выглядит на практике «экономическая помощь» отсталым странам, рекомендую почитать книгу Джона Перкинса «Исповедь экономического убийцы», которая уже выдержала несколько изданий в нашей стране. Позволю себе привести лишь одну обширную цитату из этой книги, чтобы читателю было понятно, кто такие «экономические убийцы» и о каких «банковских технологиях» идет речь в указанной книге:

«Экономические убийцы (ЭУ) – это высокооплачиваемые профессионалы, которые выманивают у разных государств по всему миру триллионы долларов. Деньги, получаемые этими странами от Всемирного банка, Агентства США по международному развитию (USAID) и других оказывающих „помощь“ организаций, они перекачивают в сейфы крупнейших корпораций и карманы нескольких богатейших семей, контролирующих мировые природные ресурсы. Они используют такие средства, как мошеннические манипуляции с финансовой отчетностью, подтасовки при выборах, взятки, вымогательство, секс и убийства. Они играют в старую как мир игру, приобретающую угрожающие размеры сейчас, во времена глобализации…

Как и члены мафиозных группировок, ЭУ делают „одолжения“. Такие одолжения принимают форму займов для развития инфраструктуры… Условием предоставления займа является то, что работы по этим проектам выполняют строительные и инженерные фирмы только из нашей страны (США. – В. К.). Фактически, большая часть средств так и не уходит за пределы США: деньги просто переводятся из банковских организаций в Вашингтоне в строительные организации в Нью-Йорке, Хьюстоне или Сан-Франциско.

Несмотря на то, что деньги возвращаются в корпорации – члены корпорократии (то есть к кредиторам), страна, получающая заем, обязана выплатить его назад с процентами. Если ЭУ превосходно справился со своим заданием, займы будут столь велики, что должник уже через несколько лет будет не способен выплачивать долг и окажется в ситуации дефолта. И вот тогда, подобно мафии, мы требуем себе шейлоковского „фунта живой плоти“. Таковой часто состоит из одной или нескольких позиций: страна должна голосовать по нашей указке в ООН, позволить разместить наши военные базы и допустить к драгоценным природным ресурсам, например, к нефти или к Панамскому каналу. Конечно, при этом должник по-прежнему остается должником – и вот еще одна страна вошла в нашу империю» [118].


Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.01 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал