Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Концепция науки и развития научного знания К. Поппера

В западной философии философско-методологические проблемы науки разрабатывались в рамках самых разнооб­разных направлений, течений, школ и т. п. Центральное место они занимали в постпозитивизме — течении философ-ско-методологической мысли XX в., пришедшим в 60-х гг. на смену неопозитивизму (логическому позитивизму). По­стпозитивизм исторически восходит к работам «позднего» К. Поппера и последующих представителей «философии науки» (Т. Куна, И. Лакатоса, П. Фейерабенда, Ст. Тул-мина и др.).

Основные черты данного течения: а) ослабление вни­мания к проблемам формальной логики и ограничение ее притязаний; б) активное обращение к истории науки как диалектическому процессу; в) переключение усилий с анализа формальной структуры «готового», «ставшего» научного знания на содержательное изучение его динами­ки, изменения, развития, его противоречий; г) отказ от каких бы то ни было жестких разграничений (демаркаци­онных линий) — эмпирии и теории, науки и философии, науки и вненаучных форм знания и т. п., а попытки гибко сочетать их; д) стремление представить общий механизм развития знания как единство количественных («нормаль­ная наука») и качественных изменений (научные револю­ции); е) анализ социокультурных факторов возникнове­ния и развития науки; ж) резкое изменение отношения к философии, подчеркивание ее роли как одного из важных факторов научного исследования; з) замена верификации фальсификацией — методологической процедурой посред­ством которой устанавливается ложность гипотезы или те­ории в результате ее эмпирической проверки (в наблюде­нии, измерении или эксперименте).

Обратившись лицом к развитию науки (а не только к формальной структуре), представители постпозитивизма стали строить различные модели этого развития, рассмат­ривая их как частные случаи общих эволюционных про­цессов, совершающихся в мире.

Первой из этих концепций стала концепция британс­кого философа и социолога Карла Поппера (1902—1994). Его творческое наследие огромно. Выделим лишь наибо­лее важные его идеи по рассматриваемым нами вопросам. Наука и научный метод

Науку Поппер называет «одной из величайших сил», делающих человека свободным. Поскольку наука — дело рук человеческих, то «она погрешима», а ее история есть «история безотчетных грез, упрямства и ошибок». Но мы в науке учимся на своих ошибках. Поппер выделяет два основных класса наук:

а) теоретические или обобщающие (физика, биология, социология и др.), цель которых — открытие универсаль­ных законов или гипотез. Здесь наиболее распространен «метод элиминации ложных гипотез»;

б) исторические, которые интересуются конкретными специфическими событиями и их причинным объяснени­ем, а не законами, поскольку «не может быть никаких ис­торических законов»1. В исторических науках речь может идти только об «общих интерпретациях», которые выра­жают определенные точки зрения.

Наука, по мнению Поппера, не есть «богатая коллек­ция высказываний» (хотя без них, конечно, не обойтись), а представляет собой систему понятий, концепций и тео­ретических проблем. Для того, чтобы эти проблемы ус­пешно решать и не делать при этом многих ошибок, науке необходим надежный метод, точнее — система разнооб­разных методов. Поэтому «наука характеризуется не толь­ко своей логической формой, но кроме того, и своим спе­цифическим методом^.

Использумые в науке методы — одна из важнейших ее характеристик. Что же понимает Поппер под научными методами? Это есть не что иное как «способ обращения с научными системами» с «привлечением» соответствующих правил (норм). Теория последних и есть методология, т. е. подлинная теория познания (эпистемология), не яв­ляющаяся эмпирической наукой.

Рассуждая о методе и методологии, философ выступа­ет против двух крайностей. Во-первых, при всей важнос­ти методов и методологии их роль и значение не следует преувеличивать. В этой связи Поппер рассматривает «ти­пичные случаи гипостазирования методологических пра­вил», связанные с принципами причинности и объектив­ности. Во-вторых, он не разделяет представления о бес­полезности научных и философских методов, т. е. не яв­ляется сторонником «методологического негативизма».

Говоря о научном методе, Поппер подчеркивает следу­ющие моменты:

а. Многообразие методов и их взаимосвязь: эмпири­ческие и теоретические, индуктивные (которые философ решительно отвергает) и дедуктивные, философские и нефилософские и т. д. При этом философию и «мета­физические методы» Поппер в отличие от своих предшественников — логических позитивистов не отрицает. Более того, он полагает, что, поскольку у них нет про­блемы демаркации, то в своем стремлении уничтожить метафизику позитивисты вместе с ней уничтожают есте­ственные науки.

Поппер отмечает, что не ставит своей целью ниспро­вержение метафизики (философии). Он обращает внима­ние на то, что философские идеи предшествовали либо способствовали прогрессу науки (например, атомизм). По­этому не следует безоглядно отвергать философию и ее методы. Поппер считает, что философы столь же свобод­ны в использовании любого метода поиска истины, как и все люди. Но он полагает, что нет метода, специфическо­го только для философии.

б. Многоуровневый характер методологических правил по степени их универсальности. Поппер различает теории более низкого и более высокого уровня универсальности, которые-то и дают начало «метафизическим системам» (т. е. философским концепциям и методам). Различая разные уровни универсальности и применяя эту идею к методологическим правилам, он считает, что одни мето­дологические правила тесно связаны с другими, но «сна­чала формулируется высшее правило, которое представ­ляет собой нечто вроде нормы для определения остальных правил. Это правило, таким образом, является правилом более высокого типа»1.

в. Несводимость методологии к формальной логике. В этой связи Поппер подчеркивает, что поскольку мето­дологические правила «весьма отличны» от правил, назы­ваемых «логическими», то «вряд ли уместно ставить иссле­дование метода науки на одну доску с чисто логическим исследованием»2. Это, хотя и связанные, но все же раз­ные феномены.

Ученый полностью готов допустить наличие потребно­сти в чисто формально-логическом анализе теорий, но он считает, что такой анализ не учитывает того, каким обра­зом изменяются и развиваются теории и другие формы научного познания.

г. Недопустимость понимания методологии только как эмпирической науки. Методология не сводится к формаль­ной логике и она не является «эмпирической наукой, т. е. изучением действительного поведения ученых или реальной «научной» деятельности»1. Второй подход Поп-пер считает натуралистическим, «индуктивной теорией на­уки», но полагает, что он «имеет некоторую ценность». Критический, «диалектический» метод

Сущность этого своего «методологического правила» он выразил так: «После критики конкурирующей теории мы должны предпринять серьезную попытку применить эту и аналогичную критику против нашей собственной теории»2. При этом критика может быть «имманентной» или «транс­цендентной». Однако и в том и в другом случае надо иметь в виду, что действенная критика теории состоит в указании на неспособность теории решить те проблемы, для реше­ния которых она первоначально предназначалась. Обсуж­даемую проблему нужно ясно, четко сформулировать и кри­тически исследовать различные ее решения. Такой подход должен быть присущ и частным наукам и философии.

Принцип «все открыто для критики» является, по мне­нию Поппера, величайшим методом науки. Он исходит из того, что ни один источник знания или его форма, да и вообще что-либо иное не может быть исключено из сферы критики — критики, обладающей творческим воображе­нием. «Ничто не свободно и не должно считаться свобод­ным от критики — даже сам основной принцип критичес­кого метода»3. Критика, вообще говоря, может быть неверной, но тем не менее важной, открывающей новые перспективы и плодотворной.

В этой связи Поппер считает, что можно провести ло­гическую границу между ошибочным методом критики и правильным методом критики. Ошибочный метод ведет к догматизму, бесконечному регрессу или к релятивистской концепции. В противоположность этому правильный ме­тод критической дискуссии пытается вывести следствия данной теории и их приемлемость для науки. Второй ме­тод будет эффективен только в том случае, если человек (и не только ученый или философ) сознательно занимает критическую позицию. Такой подход Поппер называет самой высокой из имеющихся на сегодня форм рациональ­ного мышления.

Свой критический, рациональный метод он считает применимым не только к поиску научной истины, кото­рая требует и изобретательности в критике старых тео­рий, и умения в деле творческого выдвижения новых. Так обстоит дело не только в науках, но и в любой дру­гой сфере человеческого творчества. Характерная осо­бенность поп перовского критического метода состоит в том, что он обладает достаточно четкими признаками диалектичности. Дело в том, что согласно Попперу, дан­ный метод помогает «раскрыть противоречия и неадек­ватность» прежних теорий познания и исследовать их вплоть до тех фундаментальных предпосылок, из которых они берут свое начало.

Тем самым метод критического рационализма, т. е. «метод обнаружения и разрешения противоречий, приме­няется и внутри самой науки (как и в философии. — В. К.), но особенное значение он имеет именно для теории по­знания. Никакой иной метод не в силах помочь нам оп­равдать наши методологические конвенции и доказать их ценность»1. Свой критический (научный, диалектический) метод Поппер противопоставляет методу догматическому (псевдонаучному).

Концепция роста научного знания

Поппер рассматривает знание (в любой его форме) не только как готовую, ставшую систему, но также и как си­стему изменяющуюся, развивающуюся. Этот аспект ана­лиза науки он и представил в форме концепции роста на­учного знания. Отвергая агенетизм, антиисторизм логи­ческих позитивистов в этом вопросе, он считает, что ме­тод построения искусственных модельных языков не в си­лах решить проблемы, связанные с ростом нашего зна­ния. Но в своих пределах этот метод правомерен и необ­ходим. Поппер отчетливо осознает, что «выдвижение на первый план изменения научного знания, его роста и про­гресса может в некоторой степени противоречить распро­страненному идеалу науки как систематизированной де­дуктивной системы. Этот идеал доминирует в европейс­кой эпистемологии, начиная с Эвклида»1.

Однако при всей несомненной важности и притягатель­ности указанного идеала к нему недопустимо сводить на­уку в ее целостности, элиминировать такую существенную ее черту как эволюция, изменение, развитие. Но не вся­кая эволюция означает рост знания, а последний не мо­жет быть отождествлен с какой-либо одной (например, количественной) характеристикой эволюции.

Для Поппера рост знания не является повторяющимся или кумулятивным процессом, он есть процесс устране­ния ошибок, дарвиновский отбор. «Когда я говорю о ро­сте научного знания, я имею в виду не накопление на­блюдений, а повторяющееся ниспровержение научных те­орий и их замену лучшими и более удовлетворительными теориями»2. Таким образом, рост научного знания состоит в выдви­жении смелых гипотез и наилучших (из возможных) тео­рий и осуществлении их опровержений, в результате чего и решаются научные проблемы. Для обоснования своих логико-методологических концепций Поппер использовал идеи неодарвинизма и принцип эмерджентного развития: рост научного знания рассматривается им как частный случай общих мировых эволюционных процессов.

Рост научного знания осуществляется, по его мнению, методом проб и ошибок и есть не что иное как способ выбора теории в определенной проблемной ситуации — вот что делает науку рациональной и обеспечивает ее про­гресс. Поппер указывает на некоторые сложности, труд­ности и даже реальные опасности для этого процесса. Среди них такие факторы как, например, отсутствие во­ображения, неоправданная вера в формализацию и точ­ность, авторитаризм. К необходимым средствам роста на­уки философ относит такие моменты как язык, форму­лирование проблем, появление новых проблемных ситу­аций, конкурирующие теории, взаимная критика в про­цессе дискуссии.

В своей концепции Поппер формулирует три основ­ных требования к росту знания. Во-первых, новая теория должна исходить из простой, новой, плодотворной и объе­диняющей идеи. Во-вторых, она должна быть независимо проверяемой, т. е. вести к представлению явлений, кото­рые до сих пор не наблюдались. Иначе говоря, новая тео­рия должна быть более плодотворной в качестве инстру­мента исследования. В-третьих, хорошая теория должна выдерживать некоторые новые и строгие проверки1. Тео­рией научного знания и его роста является эпистемоло-гия, которая в процессе своего формирования становится теорией решения проблем, конструирования, критического обсуждения, оценки и критической проверки конку­рирующих гипотез и теорий.

§ 2. Концепция смены парадигм

и «методологические директивы» Т. Куна

В русле историко-эволюционного направления в фи­лософии науки написана основная работа американского философа и историка Томаса Куна «Структура научных революций». Ее автор считал, что именно история науки должна стать источником и пробным камнем эпистемоло-гических концепций. Исходя их центрального для книги понятия «парадигма» Кун предложил схему (модель) ис-торико-научного процесса.

Парадигма как способ деятельности научного сообщества

В своей книге Кун предложил отказаться от господ­ствовавшего в неопозитивисткой философии образа на­уки как системы знаний, изменение и развитие которой подчинено канонам методологии и логики, и заменить его образом науки как деятельности научных сообществ. Кстати говоря, отдавая должное «закону и логике», Кун вовсе не отвергал «неявное знание» и «интуицию», отводя от себя обвинения в субъективизме и иррационализме: «Я никог­да не считал, что наука по своему существу является ирра­циональной деятельностью»1.

Специфика куновского образа науки состояла в том, что логико-методологические факторы развития утрачи­вают свою надысторическую нормативность и становятся в функциональную зависимость от господствующего в те или иные исторические периоды способа деятельности научного сообщества (парадигм). Парадигма у Куна — основная единица измерения процесса развития науки. Это — в самом общем виде — концептуальная схема, ко­торая в течение определенного времени признается на­учным сообществом в качестве основы его практической деятельности.

Понятие «парадигма» выражает совокупность убежде­ний, ценностей и технических средств, принятых науч­ным сообществом и обеспечивающих существование на­учной традиции. Парадигма — это то, что объединяет чле­нов научного сообщества, и, наоборот — научное сообще­ство состоит из людей, признающих определенную пара­дигму. Последняя, как правило, находит свое воплощение в учебниках или в классических трудах ученых и на-многие годы определяет круг проблем и методов их реше­ния в той или иной области науки. К парадигмам Кун относит, например, аристотелевскую динамику, птолеме-евскую астрономию, ньютоновскую механику.

Философ не раз обращался к понятию «парадигма», уточняя и конкретизируя его содержание. Исходное, пер­воначальное определение этого понятия дается в «Предис­ловии» его основной работы, написанной в 1962 г. Здесь Кун пишет, что «под парадигмой я подразумеваю признан­ные всеми научные достижения, которые в течение опре­деленного времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу»1.

Представляя собой принятую модель (образец) — хотя к этому парадигма в целом не сводится — она носит исто­рический характер, будучи объектом для дальнейшей раз­работки и конктретизации в новых условиях. Именно это и сделал сам автор этого понятия в «Дополнении 1969 года» в связи с критикой неопределенности данного понятия со стороны многочисленных своих оппонентов. Рассмотрим вслед за Куном содержание понятия «парадигма» более подробно, опираясь на указанное «Дополнение».

Как здесь считает сам Кун, он «осчастливил» человече­ство двумя «великими открытиями». Первое — выявление общего механизма развития науки как единства «нормаль­ной» науки и «некумулятивных скачков» (научных рево­люций). Вторым своим вкладом в разработку проблем раз­вития науки он считает понятие парадигмы как конкрет­ного достижения, как определенного образца.

Говоря об этом понятии, закрепленном в соответству­ющем термине, Кун отмечает, что в его книге последний часто используется в двух различных смыслах. «С одной стороны, он обозначает всю совокупность убеждений, ценностей, технических средств и т. д., которая характерна для членов данного сообщества. С другой сторо­ны, он указывает один вид элемента в этой совокупности — конкретные решения головоломок»1. Первый смысл термина, названный автором «социологическим» являет­ся основным.

Научные сообщества как особые структуры в науке со­стоят из исследователей с определенной научной специ­альностью. Сообщества, по Куну, существуют на множе­стве уровней. Наиболее глобальное — сообщество пред­ставителей естественных наук. Ниже в этой системе ос­новных научных профессиональных групп располагается уровень сообществ физиков, химиков, астрономов, зоо­логов и т. п. Сообщества представлены философом как такие элементарные структуры, которые являются «осно­вателями и зодчими научного знания». Парадигмы и есть нечто такое, что принимается членами данных групп, ко­торые представляют собой не жесткие структуры, а «диах­ронические (т. е. изменяющиеся) образования».

Рассматривая парадигмы как «наборы предписаний для научной группы», Кун в «Дополнении 1969 года» экспли­цировал значение данного термина посредством понятия дисциплинарной матрицы, учитывающего, во-первых, принадлежность ученых к определенной дисциплине и, во-вторых, систему правил их научной деятельности.

Дисциплинарная матрица составлена из упорядоченных элементов (компонентов) различного рода, которые об­разуют единое целое и функционируют как целостная си­стема. К числу основных элементов дисциплинарной мат­рицы Кун относит следующие компоненты.

а. Символические обобщения, которые имеют чисто формальный характер или легко формализуются. Напри­мер, F=ma. Иначе говоря, это законы и определения не­которых терминов теории, выраженных в «мощном аппа­рате» логических и математических формул.

б. «Метафизические части парадигм» — задающие спо­соб видения универсума. Это, в частности, такие обще­признанные предписания как «теплота представляет со­бой кинетическую энергию», «все явления существуют бла­годаря взаимодействию атомов» и т. п.

в) Ценностные установки, влияющие на выбор направ­ления исследования. По мнению Куна, чувство единства в сообществе ученых-естественников возникает во мно­гом именно благодаря общности ценностей.

г) «Общепринятые образцы», «признанные примеры» решения конкретных задач («головоломок»), обеспечива­ющих функционирование «нормальной науки». Философ считает, что «различия между системами «образцов» в боль­шей степени, чем другие виды элементов, составляющих дисциплинарную матрицу, определяют тонкую структуру научного знания»1.

Заслуга Куна состоит в том, что в понятии парадигмы он выразил идею предпосылочности знания, т. е. доста­точно убедительно показал, что формирование и развитие знаний осуществляется в некотором пространстве предпо­сылок, в некоторой порождающей их среде. Такой подход во время засилья антиисторизма и формализма в филосо­фии и методологии науки был шагом вперед. «Методологические директивы» — один из факторов развития науки

Развитие науки определяется, согласно Куну, целым рядом самых разнообразных факторов. К их числу он, в частности, относит прежний опыт исследователя, его соб­ственный индивидуальный склад ума, совокупность фак­тического материала, на котором основана деятельность сообщества, и другие «личные и исторические факторы», которые большей частью представляют собой «элемент слу­чайный и произвольный», но тем не менее оказывающий существенное воздействие на развитие науки.

Один из этих факторов — и весьма немаловажный — состоит в том, что «ученые, научная деятельность которых строится на основе одинаковых парадигм, опираются на одни и те же правила и стандарты научной практики»1. Эти общие установки Кун называет «правилами-предпи­саниями» или «методологическими директивами». Обес­печивая видимую согласованность усилий ученых, они представляют собой предпосылки для нормальной науки, т. е. для генезиса и преемственности в традиции того или иного направления исследования.

Кун, на наш взгляд, очень трезво и взвешенно оцени­вает возможности «методологических директив», не впа­дая в крайности, т. е. не абсолютизируя, но не игнори­руя их роль в развитии науки. Во-первых, как только было сказано, данные «директивы» — одни из многих факторов историко-научного процесса, который, разумеется, не мо­жет собой заменить их все, а они — в свою очередь — не могут быть сведены к нему одному.

Во-вторых, методологические правила-предписания регулируют в определенной мере научную деятельность, препятствуют (если они верные) тому, чтобы наука «сби­валась с дороги все время». Так, уже для ранних стадий развития науки весьма важным является следующее об­стоятельство: «Никакую естественную историю нельзя интерпретировать, если отсутствует хотя бы в неявном виде переплетение теоретических и методологических предпо­сылок, принципов, которые допускают отбор, оценку и критику фактов»2.

Среди методологических предпосылок Кун называет и «обыденную философию», которая в этом деле может ока­зать помощь. Вот почему на каждом из своих этапов наука всегда есть «совокупность фактов, теорий и методов». Ни один из этих элементов не может быть устранен из науки как целостного образования, ибо при этом будет устране­на и сама наука как таковая.

Вместе с тем Кун указывает на то, что «для многих раз­новидностей научных проблем недостаточно одних мето­дологических директив самих по себе, чтобы прийти к од­нозначному и доказательному выводу»1. Этот свой тезис он иллюстрирует примером человека, которого заставля­ют исследовать электрические или химические явления, не знающего этих областей, но знающего, что такое «на­учный метод» вообще. Такой человек, замечает Кун, мо­жет, «рассуждая вполне логически», прийти к любому из множества несовместимых между собой выводов. К како­му именно из этих логических выводов он придет, будет определяться не только избранными им «методологичес­кими директивами», но и многими другими факторами, в том числе и личностно-индивидуального свойства. Но это не означает, что предписания научного метода нужно иг­норировать или недооценивать.

Более того, Кун убежден, что творчески мыслящий уче­ный участвует прежде всего в изменении методов, эволю­ция которых слишком мало изучена, но современные ре­зультаты их использования очевидны для всех и сковыва­ют инициативу многих. Так, уже на стадии накопления фактов «некоторые ученые завоевали себе репутацию ве­ликих не за новизну своих открытий, а за точность, на­дежность и широту методов, разработанных ими для уточ­нения ранее известных категорий фактов»2. Среди этих ме­тодов Кун называет количественные и качественные ме­тоды, эмпирические и «особые теоретические методы», в частности, — разработку математического аппарата и его применение в разных областях науки.

Определенные методы «включаются в работу» не толь­ко на этапе сбора фактов, но также при сопоставлении последних с теорией, а также при разработке теорий. Кро­ме того, согласно Куну, четкие методологические-йргу-менты играют определенную роль при выборе учеными парадигм (особенно между альтернативными способами ис­следования) наряду с такими «нечеткими факторами» как личные и эстетические соображения.

В свою очередь методологические правила-предпосыл­ки определяются соответствующей теорией, которая лежит в их основе. Говоря о природе науки, Кун в этой связи отмечает, что «ученые, методы которых были удачно выбра­ны и развиты, фактически строили свои исследования так, как предписывала им теория»1. Элементы теории Кун на­зывает «плодотворным инструментом» для разработки при­емов и способов научного исследования и развития науки.

Многоуровневый характер методологических правил

Имея в виду более широкий смысл термина «правило» (чем способ решения кроссвордов, загадок, шахматных за­дач и т. п.), Кун считает, что они могут быть более низко­го или более высокого уровня общности. Их диапазон в этом отношении довольно широк: от предписаний по по­воду типов инструментария и его использования до пра­вил самого высокого уровня — метафизических (философ­ских). Наиболее очевидными и вместе с тем наиболее обя­зывающими Кун считает обобщения о научном законе, о научных понятиях и теориях, которые могут и должны выполнять методологические функции (как это было с за­конами Ньютона, уравнениями Максвелла и др.).

Итак, методологические предписания «снабжают» уче­ных «правилами игры», т. е. указывают им «образ действий» в той или иной конкретной ситуации. Высоко оценивает Кун «квазиметафизические предписания» Декарта, набор которых оказался и философским и методологическим.

Согласно Куну, на еще более высоком уровне есть дру­гая система предписаний, без которых человек не может быть ученым. Так, например, ученый должен стремиться понять мир, расширять пределы области познания и по­вышать точность, с которой она должна быть упорядоче­на. Этот «набор предписаний» может быть назван фило-софско-гносеологическим, в отличие от «квазиметафизи­ческого», где преобладает онтологический аспект.

При этом Кун обращает внимание на то, что, во-пер­вых, правила-предписания (даже в их совокупности) не могут охватить все то общее, что имеется в различных ви­дах «нормальной науки». Во-вторых, нет необходимости в том, чтобы последняя была полностью детерминирована определенными правилами, ибо здесь имеются еще и вне-методологические детерминанты — страсти, вдохновение, увлечения и т. п.

Роль философии в развитии науки

Среди совокупности «методологических директив» Кун находит место и философским принципам, отнюдь не от­вергая (как логические позитивисты) их роль в научном исследовании на всех его этапах, начиная с отбора и ин­терпретации фактических данных. Такой подход был для него вполне естественным, ибо он считал, что создавае­мый им исторически ориентированный образ науки «име­ет скрытый философский смысл».

Раскрывая данный тезис в «Предисловии» к своей книге, Кун отмечает, что в ней он старался по возможности указать на этот «философский смысл» и вычленить его основные аспекты. Заслуга философии состоит, по Куну, в частно­сти, в том, что она «дала жизнь стольким специальным на­укам», которые — хотя бы уже за это — должны быть всегда ей благодарны. Однако при переходе к новой парадигме, которая предполагает и новое, более четкое определение области исследования, ученые не должны оставаться толь­ко «в лабиринтах философии» (игнорируя другие факторы при выборе парадигм), ибо будут «обречены на изоляцию».

С точки зрения Куна, хотя «ученые в общем не обязаны и не хотят быть философами», но, независимо от своего желания, они вынуждены ими становиться — «особенно в периоды осознания кризисов, когда ученые обращаются к философскому анализу как средству для раскрытия зага­док в их области»1.

В этой связи Кун считает далеко не случайным, что появлению физики Ньютона, теории относительности и квантовой механики «предшествовали и сопутствовали фун­даментальные философские исследования современной им научной традиции»2. Не случайным считает он и то, что в обоих этих периодах решающую роль в процессе исследо­вания играл мысленный эксперимент (Галилей, Эйнш­тейн, Бор и др.) — философский по своему существу. Обращение за помощью к философии и обсуждение ее фун­даментальных положений — это важные симптомы перехо­да от нормального исследования к экстраординарному, от старой парадигмы к новой через научную революцию.

Соотношение правил, парадигм и «нормальной науки»

При исследовании данного соотношения Кун исходит из приоритета парадигм. Что же касается принятых науч­ным сообществом правил — «особой совокупности пред­писаний», — то они вытекают из парадигм, но последние сами могут управлять исследованием даже в отсутствие пра­вил. Однако такое состояние («отсутствие правил») обычно долго не продолжается, ибо члены данного сообщества рано или поздно абстрагируют определенные элементы пара­дигм и используют их в качестве правил в своих исследо­ваниях.

Итак, первый шаг — определение парадигмы, второй — вычленение на ее основе определенных правил-предписа­ний, принципов, присущих данному сообществу. При этом Кун полагает (опираясь на свой собственный опыт), что отыскивать правила — занятие более трудное и приносящее меньше удовлетворения, чем обнаружение парадигмы.

Весьма позитивная его мысль состоит в том, что «суще­ствование парадигмы даже неявно не предполагало обяза­тельного наличия полного набора правил»1. Это и означа­ет, что, во-первых, этого «полного набора» никогда (вви­ду хотя бы бесконечности познания и его объекта) нельзя добиться. Во-вторых, научная деятельность не может быть «закована» в систему каких бы то ни было правил, ибо существует неявное знание, никаким рациональным пра­вилам не подвластное. В этой связи Кун ссылается на Полани, который доказал, что многие успехи ученых за­висят от «скрытого знания», которое является личностно-практическими, не допускает полной экспликации и не подпадает ни под какие правила.

Тезис Куна о том, что «ученые не нуждаются ни в ка­кой полной системе правил», не означает, что последни­ми можно принебречь в процессе научной деятельности, заменив их интуицией, воображением и т. п. Отмечая, что парадигмы могут определять характер нормальной на­уки без вмешательства поддающихся обнаружению пра­вил, философ пишет: «Парадигмы могут предшествовать любому набору правил исследования, который может быть из них однозначно выведен, и быть более обязательными или полными, чем этот набор»2.

Кун указывает на четыре основные причины, которые позволяют думать, что парадигма действительно функци­онирует подобным образом. Первая причина — чрезвычай­ная трудность обнаружения правил, которыми руководству­ются ученые в рамках отдельных традиций «нормального» исследования.

Вторая причина коренится в природе научного образо­вания. Речь, в частности, идет о том, что ученые никогда не заучивают понятия, законы и теории (для использова­ния их в качестве «методологических директив») и не считают это самоцелью. Они всегда усваивают их в опреде­ленном контексте, сложившимся исторически в процессе обучения, а затем и применения. О том, что ученые вооб­ще усвоили определенный методологический базис, «сви­детельствует главным образом их умение добиваться успе­ха в исследовании. Однако эту способность можно понять и не обращаясь к предполагаемым правилам игры»1.

Что касается третьей причины, позволяющей предпо­ложить, что парадигмы направляют научное исследование как благодаря «непосредственному моделированию», так и с помощью абстрагированных из них правил, то Кун отмечает следующее. Характерное равнодушие к методо­логическим правилам должно исчезать по мере того, как утрачивается уверенность в парадигмах и моделях. Свиде­тельство этого — споры о правомерности методов, про­блем и стандартных решений, которые особенно харак­терны для допарадигмального периода развития науки.

Четвертая причина для признания за парадигмами при­оритета по отношению к общепринятым правилам связа­на с тем, что последние обычно общи для весьма большой научной группы, но для парадигм это совсем не обяза­тельно.

Таким образом, поскольку парадигмы направлены не только на природу (отнологический аспект), но выража­ют также особенности научного познания (гносеологи­ческий аспект), то «они являются источником методов, проблемных ситуаций и стандартов решения, принятых неким развитым научным сообществом в данное время»2. Будучи таким «источником», парадигма тем самым вы­полняет не только познавательную, но и нормативную функцию.

В первой Из названных двух функций парадигма сооб­щает ученому, какие сущности есть в природе, в каких формах они проявляются и т. п. Но поскольку природа слишком сложна и разнообразна, чтобы можно было ее исследовать вслепую, то во второй своей функции пара­дигма позволяет составить план научной деятельности, сформулировать определенные «методологические дирек­тивы», указать конкретные направления, существенные для реализации этого плана. Вот почему «осваивая парадиг­му, ученый овладевает сразу теорией, методами и стан­дартами, которые обычно самым теснейшим образом пе­реплетаются между собой»1. Поэтому изменение парадиг­мы влечет за собой значительные изменения в критериях, определяющих правильность как выбора проблем, так и методов и приемов их решения.

Историко-научный процесс и изменение правил-предписаний

Общая схема (модель) историко-научного процесса, предложенная Куном, включает в себя два основных эта­па. Это «нормальная наука», где безраздельно господ­ствует парадигма, и «научная революция» — распад па­радигмы, конкуренция между альтернативными парадиг­мами и, наконец, победа одной из них, т. е. переход к новому периоду «нормальной науки». Кун полагает, что переход от одной парадигмы к другой через революцию является обычной моделью развития, характерной для зрелой науки. Причем научное развитие, по его мнению, подобно развитию биологического мира, представляет собой однонаправленный и необратимый процесс. Что же происходит в ходе этого процесса с правилами-пред­писаниями?

Допарадигмальный период характеризуется соперниче­ством различных школ и отсутствием общепринятых кон­цепций и методов исследования. Для этого периода в осо­бенности характерны частые и серьезные споры о право­мерности методов, проблем и стандартных решений. На определенном этапе эти расхождения исчезают в резуль­тате победы одной из школ. С признания парадигмы на­чинается период «нормальной науки», где формулируют­ся и широко применяются (правда не всеми и не всегда осознанно) самые многообразные и разноуровневые (вплоть до философских) методы, приемы и нормы научной дея­тельности.

Кризис парадигмы есть вместе с тем и кризис прису­щих ей «методологических предписаний». Банкротство существующих правил-предписаний означает прелюдию к поиску новых, стимулирует этот поиск. Результатом это­го процесса является научная революция — полное или частичное вытеснение старой парадигмы новой, несовме­стимой со старой.

В ходе научной революции происходит такой процесс как смена «понятийной сетки», через которую ученые рас­сматривали мир. Изменение (притом кардинальное) дан­ной «сетки» вызывает необходимость изменения методо­логических правил-предписаний. Ученые — особенно мало связанные с предшествующей практикой и традициями — могут видеть, что правила больше не пригодны, и начина­ют подбирать другую систему правил, которая может за­менить предшествующую, и которая была бы основана на новой «понятийной сетке». В этих целях ученые, как пра­вило, обращаются за помощью к философии и обсужде­нию фундаментальных положений, что не было характер­ным для периода «нормальной науки».

Кун отмечает, что в период научной революции глав­ная задача ученых-профессионалов как раз и состоит в уп­разднении всех наборов правил, кроме одного — того, который «вытекает» из новой парадигмы и детерминиро­ван ею. Однако упразднение методологических правил должно быть не их «голым отрицанием», а «снятием», с сохранением положительного. Для характеристики этого процесса сам Кун использует термин «реконструкция пред­писаний».

 

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
класс понятия по географии 1- 3 четверть | Что я люблю делать
Поделиться с друзьями:

mylektsii.su - Мои Лекции - 2015-2024 год. (0.016 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал